Мор
Шрифт:
– Я не смогла отказать своей герцогине, – прямо заявила девушка. – Это она попросила меня присмотреть за Ричардом.
– Вот как?
– Именно так! – с вызовом заявила фрейлина. – И я не собираюсь непонятно ради чего гнить остаток жизни в провинции! А что, если мне перестанут присылать деньги? Кто тогда позаботится обо мне и моем ребенке?
– Ребенке? – сипло переспросил я.
– Да, у меня мальчик.
– От Ричарда?
– От Ричарда, – слегка покраснев, подтвердила Лиина, и Рауль ободряюще
– Беса в душу! – выругался я, наполнил бокал и уточнил: – И вы привезли его собой?
– Разумеется!
– С ума сойти! – Я сделал несколько судорожных глотков, заставил себя успокоиться и уставился на Рауля: – Ваше высочество, вы понимаете, что натворили? Кое-кому из заинтересованных лиц известно о происхождении Ричарда, и рано или поздно они выйдут на ребенка.
– Да с какой стати кому-то понадобится сын мертвого капитана гвардии? – истерично крикнула Лиина.
– Успокойся, дорогая, успокойся, – с неподдельной нежностью Луринга обнял ее и предложил: – Я провожу тебя, Себастьян.
Рауль знал, что Ричард Йорк не только мертвый капитан гвардии великого герцогства Довлас, но и старший брат Эдварда Второго – нынешнего монарха Ланса. И, хоть официально Ричард считался умершим в раннем детстве, в действительности он погиб двумя десятилетиями позже. И ко всему прочему, еще и обзавелся наследником.
Незаконнорожденным, ну и что с того? Любителей половить рыбку в мутной воде это обстоятельство не остановит. В Лансе хватает интриганов, готовых ухватиться за любую возможность придать видимость законности перевороту, дабы привлечь на свою сторону новых сторонников.
И Виктор Арк… этот клятый Высший не зря ведь тогда в Леме интересовался судьбой Ричарда! Если он прознает о ребенке…
А он обязательно прознает! Ведь, по сути, я уже пригласил его в Ольнас!
Бесы!
– Ты уверен? – тихонько спросил Рауль, когда мы вышли в коридор. – Ты уверен, что происхождение Йорка перестало быть тайной?
– Разведке Ланса об этом известно совершенно точно. Когда они сложат одно с другим, ребенка похитят. Или убьют. Смотря кто доберется до него первым.
– И что делать?
– Заберите его и приставьте охрану из верных людей.
– Поручу это Рику…
– И пусть на всякий случай разместит вторую группу где-нибудь неподалеку.
– А как я объясню это Лиине?
– Не знаю, – пожал я плечами и позорно сбежал, прежде чем Луринга успел выразить свое негодование.
Но, в самом-то деле, – а что тут можно посоветовать?
Одна надежда, все закончится в ближайшие дни.
Очень, очень на это уповаю.
4
После приезда в Ольнас Магда Бланьеж – целительница, предсказательница и просто женщина ослепительной красоты, – какое-то
А раз так – туда мы с Бертой и отправились.
Привыкшая транжирить казенные деньги циркачка заказала роскошный экипаж, но на этот раз я выговаривать ей за это не стал. Все же не голытьба какая на прием явится, а марнийские дворяне. Не поймут, если на обычном извозчике прикатим.
Всю дорогу я отчаянно зевал и боролся со сном. Последние дни толком не высыпался, и под вечер начинали слипаться глаза. Спать я просто боялся. Как ни крути, скопившейся в душе скверны с лихвой хватит, чтобы зачаровать обитателей пары городских кварталов, и стоит лишь на миг утратить над ней контроль, как бесы немедленно попытаются взять верх. И, возможно, у них это даже получится.
Вот и сейчас я ехал, клевал носом и ежился из-за колыханий запрятанного в грудину ледяного комка. Нет, расслабляться нельзя. Надо держать его, держать, держать…
Несмотря на все усилия, потусторонняя сила понемногу расходилась по телу, и с приближением ночи мысли становились четче, а запахи острее. В сумерках видел, будто ясным днем; на ярком свету и вовсе начинали слезиться глаза. Любой шорох – за дюжину шагов, любое прикосновение – как наждаком по коже. А когда касалась Берта, казалось, что вот-вот выскочит из груди сердце.
Нет, это не любовь. Это скверна, будь она неладна. Выжечь бы ее, да нельзя пока. Придется потерпеть. Еще немного потерпеть…
– Себастьян, с тобой все в порядке?
– Да, – кивнул я, чувствуя, как потихоньку проскальзывает меж пальцев скользкая льдина.
– Мы приехали.
– А! – Я выбрался из экипажа первым и подал руку девушке: – Прошу…
Берта, чье лицо скрывала густая вуаль, осторожно ступила на расчищенную от снега дорожку, и мы рука об руку зашагали к особняку. Спокойно миновали двор, где у коновязи дожидались хозяев десяток лошадей, поднялись на крыльцо, и дверь немедленно распахнулась.
– Приветствую вас, госпожа вон Сольгрев, – радушно улыбнулся франтоватого вида юноша. – Рад, что вы наконец приняли приглашение…
– Лучше поздно, чем никогда, – рассмеялась Берта.
– А ваш спутник?
– Себастьян вон Сольгрев, – заявил я, нисколько не покривив душой.
Ну – почти не покривив. Пожалованное за особые заслуги королем Марны имение хоть и не приносило ровным счетом никакого дохода, зато давало право именоваться не иначе как Себастьян Март, граф Сольгрев. Но зачем выпячиваться? Тем более что всем кавалерам ордена «Серебряного орла» присваивался и рыцарский титул.