Мор
Шрифт:
– Наверное, просто спекся, – с тяжелым вздохом признал я. – Когда чувствуешь себя загнанным зверем, когда в затылок дышит Высший, все мысли заняты лишь тем, как бы остаться в живых. Убийство становится нормой, и других вариантов попросту не замечаешь. Проще разрезать узел, чем пытаться его развязать.
– Что ж, нечто подобное я и предполагал.
Глава Тайной службы о чем-то задумался, а я уставился под ноги и о работе спрашивать не стал. Но Малькольм Паре, как ни странно, затронул эту тему сам.
– Держи, – протянул он
Я вытряхнул на ладонь серебряный перстень официала ордена Изгоняющих и удивленно присвистнул.
– Его Преосвященство тебе по-прежнему благоволит, – улыбнулся Паре. – И кстати, раз уж зашел разговор о работе, – чем планируешь заняться?
– Пока не думал, честно говоря.
– А не хочешь пойти по стопам господина Оша? – прищурился Малькольм. – Ты в свое время многому у него научился, а нам не помешает надежный человек в преступном сообществе Акраи.
– Вряд ли меня воспримут всерьез.
– Это после того-то, как кончил Мешок Костей? Воспримут, даже не сомневайся. Да и твой приятель из дворцовой охранки, думаю, подсобит на первых порах.
– Джек? – задумался я. – Джек может.
– Вот и займись этим. Хорошо? Не афишируя нашего интереса.
– Похоже, особого выбора у меня нет.
– Выбор – непозволительная роскошь, Себастьян. Ты уж поверь.
– Как говаривал преподобный Эдмунд, «мораль – неудобный груз для тех, чей карман пуст». Займусь, куда деваться.
– Вот и замечательно. – Малькольм Паре взмахом руки подозвал карету и, прежде чем забраться внутрь, вдруг произнес: – Монастырская улица, дом три. Зайди, здесь недалеко.
Сразу захлопнул дверцу и укатил прочь.
Монастырская улица, дом три?
Я глянул вслед набиравшей ход карете, затем повертел головой по сторонам и без особого удивления обнаружил неподалеку криво прибитую вывеску «Монастырская». Свернул с набережной, поднялся на аккуратное крылечко нужного дома и заколебался, не решаясь постучать.
А стоит ли? Вряд ли здесь обрадуются безработному бродяге, пусть он хоть сто раз граф.
Не лучше ли уйти?
Но я не ушел. Не ушел и постучал.
Дверь открыла Берта. В скромном домашнем платьице с собранными в пучок волосами, слегка усталая, но по-прежнему неотразимая.
Она молча посторонилась, запуская меня в дом, и стало ясно, что приходить сюда не стоило. Собрался уйти, уже повернулся, но не успел – девушка со слезами на глазах бросилась мне на шею:
– О, Себастьян! Я так ждала…
– Тише, тише, – поглаживая ее по спине, прошептал я. – Где маленький?
– На втором этаже. Спит.
– И зачем же ты меня ждала? – Я отстранил от себя Берту и заглянул в бездонные зеленые глаза. – Теперь у тебя есть дом, новая жизнь, достаток. Зачем ждать меня?
– У каждой уважающей себя вдовы обязательно должен быть любовник. – Девушка провела по губам кончиком языка и лукаво улыбнулась. – Он может приходить раз в месяц или два. Соседские кумушки станут шептаться,
– Что скажу? – Я подхватил Берту на руки и понес через прихожую. – Лучше уж ты скажи, где спальня!
– По коридору налево! – подсказала циркачка и взвизгнула, когда полетела на кровать. – Осторожней!
Я расстегнул камзол, кинул его на стул и, не удержавшись, спросил:
– А почему любовник, а не муж?
Берта в ответ лишь расхохоталась:
– Да ты только посмотри на себя! Ты ведь самый настоящий котяра! И месяца не пройдет, как сбежишь! Если я тебя раньше не прибью…
– Думаешь? – Я плюхнулся рядом с девушкой, запустил руку ей под платье и вдруг понял, что Берта совершенно права. Действительно, так будет лучше для всех нас.
Не с моей работой семью заводить. И уж тем более – не с моей новой работой.
Ну да поживем – увидим.
Поживем – да…
Приложение
Календарь
Время года Месяц
Весна Святого Мартина Мореплавателя
Святого Артура Странника
Святой Майи Милостивой
Лето Святого Иоанна Грамотея
Святой Юлианы Затворницы
Святой Августины Травницы
Осень Святого Себастьяна Косаря
Святого Огюста Зодчего
Святого Николаса Слепца
Зима Святого Доминика Просветителя
Святого Януария Чудотворца
Святого Фредерика Копьеносца
Церковь
Нынешнее устроение Церкви было утверждено Великим Собором, в котором приняли участие все наиболее влиятельные священнослужители того времени. После многочисленных теологических споров, которые Собор, сформулировавший Символ Веры, разрешил окончательно, было объявлено начало нового летосчисления, где каждому месяцу соответствовал свой святой заступник. Были также приняты правила определения святости и выработана процедура причисления к лику Святых.
В Символе Веры отражены главные религиозные постулаты: противостояние Изначального Света и Извечной Тьмы и ожидание последней битвы, в которой единственными защитниками людей против армии бесов и потерянных душ выступят Святые.
По нынешнему устройству Церкви молельные дома и монастыри всех конкретных Святых находятся в подчинении настоятеля столичного монастыря Всех Святых страны, в которой они расположены.
Молельные дома и монастыри во имя конкретного Святого находятся в подчинении настоятеля монастыря, в котором хранятся мощи или представлена гробница данного Святого.