Мор
Шрифт:
Будто зуб откололся: ты проводишь языком и ничего не ощущаешь там, где еще недавно что-то было. Непривычное ощущение. Непривычное и пугающее. Неприятное.
Казалось бы, если принимаешь что-то в себя, тебя должно стать больше. Но нет – ведь бесы не просто создания Пустоты, они сами и есть пустота. Ничто, полное злобы и ненависти. И с каждым заточенным в душе нечистым тебя становится все меньше и меньше.
Появляются все новые прорехи, умирают чувства и воспоминания.
И боюсь, когда-нибудь так и поступлю. Лучше умереть собой, чем просто перестать существовать.
Наверное, лучше.
И я тихонько рассмеялся себе под нос.
Исчезнуть или исчезнуть? Какой замечательный выбор!
Каждый новый бес – это как порция кислоты. Неудивительно, что Жнец в итоге окончательно спятил. Нет, уж лучше в монастырь уйти…
Судя по реакции спутников, последнюю фразу я произнес вслух. И Валентина это откровенно напугало.
– Командир, ты как?
– Решил вот в монастырь уйти, – сознался я и выглянул во двор, где подоспевшие стражники без разбору вязали и правых, и виноватых. Собравшаяся толпа взирала за действиями стражей порядка с недовольным ропотом. – Обходим слева.
Мы сбежали с крыльца и поспешили к воротам. Повстречавшиеся на пути стражники смерили нас настороженными взглядами, но цепляться не стали и лишь покрепче перехватили древки алебард. Ну да – им бы драчунов задержать, не до случайных прохожих.
Ох, лучше б мы и в самом деле соседний дом подожгли.
Прошмыгнув в ворота, я протолкался через толпу зевак, махнул рукой Гуго и поспешил к выходу из переулка. Валентин поотстал, прикрывая нас сзади, а Марк зашагал рядом и неожиданно произнес:
– Я знаю, что вы сделали.
– В самом деле?
– Да. Вы заточили беса в себе, – кивнул брат-экзорцист. – Не понимаю как, но вам это удалось. Нам говорили, что лишь святые подвижники были способны на подобное. Только чистые душой люди могли побороть волю нечистого.
– Очень интересно.
Чистые душой? Ну-ну. По собственному опыту знаю – чистые вещи пачкаются гораздо быстрее слегка замызганных.
– Неудивительно, что Его Преосвященство даровал вам перстень официала.
– Неудивительно, да.
– Вам следует исповедаться и посетить службу.
– Непременно. – Я дождался, когда нас нагонят Гуго с Бертой, и незаметно для окружающих сунул в сумку девушки кинжал. – Но сначала как следует промочу горло.
Слишком уж муторно на душе. Гадко, несмотря на полученную зацепку. А значит, надо выпить. Пусть завтра все и навалится с новой силой, но иногда
– Оно того стоило? – спросил никак не желавший оставить меня в покое экзорцист.
– На вопрос, удалось ли добиться поставленной цели, ответил бы положительно.
– Ух ты! – обрадовался Гуго. – В яблочко?
– Не без этого. – И я указал на питейное заведение, из открытых окон которого тянуло ароматом свежей стряпни: – А посему предлагаю это дело отпраздновать.
– Без меня. – Берта делано приложила ладонь к накладному животу. – Проводишь, Марк?
– Разумеется! – тут же согласился парень, поглядевший в сторону кабака с нескрываемым неодобрением. – Разумеется, провожу!
– Смотрите, только ни в какую историю не влипните, – предупредил я, испытав облегчение оттого, что удалось наконец отделаться от брата-экзорциста. Достал он уже своими расспросами.
– Ну что, идем? – заторопился Гуго и оживленно потер руки. – Весь день ни капли во рту не было!
– Полегче давай, – предупредил я фокусника. – Тебе выступать завтра.
Тот лишь фыркнул и важно прошествовал в пивную, как ни странно, оказавшуюся почти пустой.
А в остальном кабак как кабак. Массивные деревянные столы, вместо табуретов неподъемные лавки. И те, и другие испещрены как свежими, так и уже потемневшими зарубками, оставленными ножами посетителей. На местах завсегдатаев и вовсе чуть ли не целые картины вырезаны. В общем, заведение не слишком презентабельное, но нам и такое сойдет.
Гуго сразу убежал делать заказ; мы с Валентином уселись за липкий от пролитого пива стол у окна, и усач усмехнулся:
– Подбил-таки клинья к девчонке, стервец!
– В смысле? – удивился я.
– Не видишь, что ли, как умник этот вокруг Берты вьется? Совсем голову девчонке задурил.
– А, ты об этом! Ерунда, забудь.
Валентин на полном серьезе считал циркачку недалекой девицей и никак не мог взять в толк, почему мы с Гуго стараемся держаться от нее подальше. Впрочем, в последнее время Берта угомонилась и своих коронных номеров давненько уже не откалывала.
Давненько – да. Аккурат после Рживи образумилась. Вот и возникал резонный вопрос, кто к кому клинья подбивал.
Я только вздохнул.
– Неужели не волнует, что они вместе?
– Меня нисколько не волнует, что с ней он, – признался я. – Меня больше беспокоит, что с ним она.
– Серьезно? – озадачился Дрозд.
– Именно. – Я завертел головой в поисках Гуго, но тот по-прежнему толковал с хозяином. – Ну и как, Валентин, тебе Лирана?