Море Имен
Шрифт:
Проксидемон.
Алей оставил его на тумбочке в доме Рябины. После исчезновения своего гостя Рябина, несомненно, позвонила Воронову. Тот приехал немедля, и единственным, что он нашел, была металлическая змея. Летену Истину не составило труда определить, что Алей не выходил из квартиры. О возможности перемещаться между мирами Летен уже знал.
Все складывалось. Неясным оставался только последний ход. Как Летен попал сюда? Да еще в обличье Ледяного Князя, грозного владыки, знаменитого по всей Ойкумене?
Алей зажмурился и представил себе это. Вот
И Летен берет змею в руки.
«А у змеи на него свои планы», – вспомнил Алей и перевернулся на бок. Где-то за стенами юрты глухо звякало железо. Конь грыз удила?.. Проксидемон собирался развлечься, столкнув лбами двух исполинов, Воронова и Обережа-старшего. Последний был вовсе не против. А Летен Истин хотел найти Алея, но и брошенный вызов он, несомненно, принял бы… Железной змее оставалось только сделать то, для чего она была создана – перебросить человека в другую параллель.
«Все понятно», – подумал Алей.
Следующей мыслью было, что ничего ему на самом деле не понятно. То, что они оказались здесь в телах уже существовавших людей, шло поперек всякой логики. То есть чисто теоретически, конечно, это можно было как-то объяснить, притягивая за уши тысячи допущений, но Алей уже работал с проксидемоном и имел опыт смены параллелей. Во время прогулок по постапокалиптическим мирам он оставался самим собой.
Алей устал за день, рядом тихо дышала спящая Саин, и он мало-помалу впадал в забытье, достраивая цепочки рассуждений почти во сне. Последние звенья их он уже не осознавал.
Уснув, он упустил и забыл последний дар лайфхакерского инсайта.
Слово «постапокалиптика» в его мыслях не относилось к реальности, пусть даже реальности иномировой. Это был жанр. Разновидность компьютерной игры или фантастического романа.
Утром следующего дня великий хан-отец наконец вызвал Улаана к себе. Один переход оставался до берегов Немясты, и войско уже собиралось в ударный кулак.
Ночь выдалась холодной, и утро голосами ветра и мороси говорило о подступающей осени. Небо тяжело тянулось к земле, ветер гнал облака – отары низких, темных туч на фоне белой пелены, просвеченной далеким солнцем. Все было влажным – одежда, оружие, шерсть боевого коня.
Великий хан поставил свой шатер на древнем кургане. Золотой шелк намок и стал тускло-желтым, он больше не притягивал взгляда издалека, как костер во мгле. Белые хвосты Цаган-сульдэ отяжелели и обвисли. Под курганом протекала
Казалось, по обе стороны кургана простираются огромные темные крылья, а позади чернело мощное тело раскинувшего эти крылья орла: то была Орда. За пару дней лошади съели всю траву в окрестностях – земля обнажилась.
Чистокровный туркменский скакун под Алеем досадливо и нервно фыркал, прядал длинными ушами, норовил вильнуть в сторону. Поход был для него легким, а ночью он хорошо отдохнул. Удерживать его стоило всаднику труда. Улаан почти не смотрел на сторонам, но острым боковым зрением все же различал бесконечные колонны всадников. Они то терялись в тумане, то выныривали из него. Войско казалось бессчетным: точно игрок решил облегчить себе задачу и ввел чит-код, снимающий ограничения на число бойцов на карте…
Ясень сидел на кургане. Он был в доспехах, но без шлема. Золотые серьги путались в седых косичках. Алей спешился и поклонился.
– Здесь оставим лагерь, – сказал отец, не взглянув на него. – Жен, скот и казну. Передовые наши отряды выгнали отсюда заставы московитов. Их полки уже строятся.
– Они перешли реку? – зачем-то спросил Алей.
– Само собой, – ответил хан. – Надо сказать, товарищ Воронов меня не разочаровал. Он перевешал моих соглядатаев. Урусутов до последнего не могли подсчитать, но сейчас ясно, что их заметно больше, чем требует того историческая достоверность.
Алей не удержался и сплюнул.
– Не дерзи, – сказал хан. – В первый вал я тебя не пущу, а дальше – посмотрим.
Алей подошел и сел рядом с отцом. Он молчал: не мог подобрать слов. Гневные вопросы раздирали его, и непонимание, близкое к отчаянию, и неверие – слишком сильные и противоречивые чувства.
– Папа, – наконец сказал он, – я не буду в этом участвовать. Я не могу тебя остановить, но я…
– Ты уже в этом участвуешь. И не потому, что командуешь туменом.
Алей втянул воздух сквозь зубы.
– Я программист.
– А я инженер.
– Я не годен к строевой.
– А по-моему, годен.
– Папа, я русский.
– Да я тоже русский, – сказал хан и указал рукоятью плети на запад, где за непроницаемой пеленой тумана собирались на битву полки Ледяного Князя. – Объяснишь это им?
Алей не ответил.
– Зачем ты все это затеял? – убито спросил он после паузы. – Ну пускай тебе что-то нужно. Зачем так развлекаться? Зачем людей убивать?
– Историческая необходимость, – сказал Ясень, и по голосу его нельзя было понять, серьезен он или по обыкновению извращенно шутит. – А по правде-то я самый гуманный и цивилизованный человек. Если есть возможность убить одной стрелой двух куропаток, с чего бы ее упускать?