Море Мечей
Шрифт:
— Сколько раз тебе говорить: это была не схватка! — Морик бессильно разводил руки, в каждой из которых было по кинжалу. — У меня пропала всякая охота продолжать, едва я увидел, на что способны этот дроу и его подруга.
— Охота продолжать, — со значением повторил эльф. — Это означает, что вы начали. И ты сказал, что понял, на что темный эльф способен. Так покажи же мне, давай, а то я тебе покажу, на что я способен!
Морик слегка склонил набок голову и ухмыльнулся, делая вид, что ничуть не испугался. На самом же деле ему было не по себе. Он много лет жил в жестоком
С этим чокнутым эльфом, похоже, надо было делать как раз последнее, поскольку никакой надежды понять Лелоринеля у Морика не было. Его одержимость граничила с сумасшествием. Это ясно было видно по лихорадочному блеску голубых с золотыми искрами глаз, сверливших Бродягу сквозь прорези идиотской черной маски. А вдруг, если не дать ему требуемых объяснений, этот ненормальный нападет, да еще внезапно? Морик был уверен, что не стоит даже пытаться тягаться с ним. Дзирт До'Урден легко справился с его самым лучшим приемом и сам применил такой, что Морик наверняка попрощался бы с жизнью в следующую секунду, если бы дроу этого хотел. Если же Лелоринель может соперничать с Дзиртом, то…
— Ты хочешь убить его, но почему? — спросил он.
— Это мое дело и тебя не касается, — отрывисто бросил эльф.
— Ты говоришь со мной так зло, будто я не хочу и не могу тебе помочь, — промолвил Морик, заставив себя говорить спокойно. — Может, есть какой-то способ…
— Это моя битва, и тебе до нее дела нет, — резко оборвал его Лелоринель.
— И что, ты выступишь один против дроу с дружками? Может, ты и начнешь свою блестящую атаку на Дзирта, но тебя быстренько пристрелит спокойно стоящая в сторонке Кэтти-бри. У нее лук…
— Мне все известно о Тулмариле, Гвенвивар и остальных, — ответил эльф. — Я сам разыщу Дзирта и сражусь с ним один на один, по справедливости.
— А он ведь славный малый, — со смехом начал вор, но тут же осекся — такое дикое выражение появилось в глазах Лелоринеля. Он поспешил сменить тему. — Может, тебе лучше найти женщину, — посоветовал он. — Все равно — эльфа или человека, тут полно хорошеньких. Займись с ней любовью, дружище! Это то, что нужно!
Морик, конечно, согласия не ожидал, но и такого странного выражения полнейшего недоумения — тоже.
— Тебе сколько? — продолжал Бродяга. — Семьдесят? Пятьдесят? Может, меньше? Трудно с вами, эльфами, разговаривать, но я вам завидую. Вы все такие красивые, такие утонченные, что ни одна баба не устоит. Найди себе любовницу, дружище. Да же двух! К чему рисковать оставшимися столетиями в этой схватке с Дзиртом До'Урденом?
Лелоринель сделал шаг к нему, и Морик быстро отступил, незаметно чуть повернув руку для броска, чтобы метнуть кинжал в противника, если тот не остановится.
— Я жить не могу! — зло вскричал Лелоринель. — Справедливость должна восторжествовать! Для меня и для всего, во что я верю, оскорбительно, что темный эльф разгуливает по поверхности, прикидываясь добрым и благородным. Этот мерзавец Дзирт До'Урден смеется над памятью всех моих предков, что загнали дроу из светлого мира в Подземье, где им самое место.
— А если Дзирт вернется в Подземье, ты будешь его преследовать? — спросил Морик, надеясь, что ему удастся найти какую-то лазейку в непробиваемой
— Я бы убил всех дроу, будь на то моя воля, — презрительно ответил Лелоринель. — Я уничтожил бы весь этот народ и гордился бы этим. Я убивал бы матрон и их жестоких солдат-захватчиков. Я с удовольствием всадил бы кинжал в сердце каждого их ребенка!
При этом эльф подходил все ближе к Морику, а тот благоразумно пятился, держа перед собой кинжалы.
Наконец Лелоринель немного успокоился и спросил:
— Ну, Морик, теперь ты мне покажешь, что произошло между тобой и Дзиртом До'Урденом, или же мне придется сразиться с тобой и по твоим способностям судить о дроу, учитывая, что я уже знаю о вашей встрече?
Морик вздохнул и уступил. Он поставил Лелоринеля так, как стоял Дзирт той ночью в лусканском переулке, и показал последовательность нападения и защиты.
Лелоринель заставил его продемонстрировать все с самого начала бессчетное число раз.
Беллани откровенно забавлялась, наблюдая за ни ми. Ей приятно было наблюдать за складными движениями Морика, хотя, надо было признать, Лелоринель в рукопашной смотрелся намного лучше и явно превосходил вора в мастерстве и изяществе. Чародейка даже засмеялась вслух.
Когда они наконец закончили, Морик сказал:
— Ты отличный, превосходный воин, и я не сомневаюсь в твоем мастерстве, дружище. Но предупреждаю тебя, Дзирт До'Урден просто блеск. Равных ему нет, наверное, во всех северных землях. И я это знаю не только из нашего недолгого столкновения, но и по рассказам Вульфгара. Вижу, ярость твоя неподдельна, но все же советую одуматься, пока не поздно. Дзирт До'Урден — непревзойденный воин, и друзья у него очень сильные. Если не остановишься, он тебя попросту убьет. Представляешь, сколько веков драгоценной жизни ты потеряешь!
И Морик поклонился, развернулся и быстро вы шел. Беллани подозревала, что он сразу направится к ней, и обрадовалась. Ее взбудоражило зрелище схватки между ним и эльфом, и она решила, что не станет вы говаривать вору, По крайней мере в ближайшее время. Слишком уж это забавно.
Морик действительно хотел пойти к Беллани, как только вышел из зала Лелоринеля. Поединок не столько напугал, сколько озадачил его. Морик решил, что эльф — законченный дурак, который отказывается от всех радостей жизни во имя кровавой мести темному эльфу, которого лучше было бы оставить в покое. С точки зрения Морика, не было никакой разницы, хороший этот Дзирт или плохой. По мнению вора, единственным мерилом необходимости поединка с ним было то, ищет сам Дзирт эльфа или нет. Если да, то Лелоринелю лучше нанести удар первым, но если нет, тогда он просто дурак.
До Лелоринеля Дзирту дела нет, Морик это чуял. Дроу говорил, что ему нужно узнать все о Вульфгаре и Клыке Защитника, но об эльфе Лелоринеле он и не заикнулся, как и о каком бы то ни было эльфе вообще. Вероятнее всего, Дзирт даже не подозревал, что является объектом преследования.
Морик свернул в боковой коридорчик и подошел к нелепой деревянной двери. С большим усилием он ее открыл и вышел на небольшую площадку, расположенную снаружи на скале, футах в двухстах над волнами, с грохотом бившимися о ее подножие.