Шрифт:
Море синее - Байкал
Озеро Байкал... Немало сложено о нём легенд, песен, сказаний. Ведь это озеро самое большое в Европе и Азии. Самое глубокое на Земле. Самое древнее по происхождению. Самое разнообразное по животному миру. Расположено оно в Восточной Сибири. Потому и называют его жемчужиной Сибири.
Легенда
Стоит мне услышать слово «Байкал» — и затрепещет перед глазами его
Легенда говорит, что у старика Байкала триста тридцать шесть сыновей, которые приносят ему воду. А раздаёт богатства единственная дочь — Ангара. Потоком двухкилометровой ширины вылетает Ангара из моря, разрезает горы и леса, мчась к Енисею.
Велика сила ангарской воды. Вот почему и выросли на реке небывалой мощности гидроэлектростанции: Иркутская, Братская, Усть-Илимская.
Давным-давно
Двадцать два миллиона лет живёт на белом свете озеро-море Байкал. Если бы на фантастической Машине Времени удалось нам с вами преодолеть несколько миллионов лет, мы смогли бы привезти из прошлого фотографии жёлтых песчаных берегов. На берегах — пальмы на фоне знойного марева. Бродят древние животные — тапиры. Потом картина переменилась бы: ледяные горы, полупрозрачные, синие, стиснули Байкал, сжали его, гигантские айсберги заколыхались на захолодевшей воде, и раздался над снежным миром трубный глас мамонта...
Сегодня Байкал отличается от других озёр мира своей глубиной, количеством пресной воды, своим животным и растительным миром.— Итак, на Байкал? В путь?
— В путь!
Здравствуй, Байкал!
...Мы едем по лесной дороге. Она то убегает вправо, то влево, то скрывается за кустами, то вновь устремляется вперед... И вдруг там, за деревьями, вдалеке, что-то белое зашевелилось, закосматилось.
— Это что там такое? — спрашиваете вы, ребята.— Туча, что ли, запуталась в ветках и не может выбраться?
— Это — Байкал.
«Ага,— думаете вы,— Байкал белый и пушистый, сейчас мы его увидим».
Дорога с нами поиграла ещё, потом ей стало скучно, и она побежала сквозь поляну прямо-прямо. Тут подул ветер, и там, впереди, что-то засинело-заголубело.
— Это что там такое? Небо, что ли? — Нет, это — Байкал.
«Ага,— думаете вы,— Байкал синий. Синий-голубой». Проехали ещё немного. Видите, между соснами что-то сверкает, переливается?
— Солнце горит!
— Какое там солнце, это Байкал сверкает! Лес кончился. И мы увидели белые пряди тумана: он откатился уже далеко от берега, в густую синюю воду, так сверкающую на солнце, будто выпрыгивают из неё искорки.—Здравствуй, Байкал!
А Байкал ничего не ответил. Он лежал большой и спокойный. В нём отражалось небо, усыпанное мелкими облаками, остатки тумана клочками тянулись вверх, точно белые косматые птицы, догоняющие свою стаю. А на другой стороне стояли тёмные горы в светлых пятнах. Там снег лежит. «Это летом-то, когда нам всем жарко»,— удивляетесь вы.
А сквозь воду видны камни на дне. Вот какая она прозрачная. Когда поплыли на лодке, думал кто-то из ребят, что камни близко, руку в воду сунул, выдернул — обжёгся. Такая холодная, оказывается, вода.
Байкал... Буряты, эвенки, якуты, русские открывали его в разное
Тайга
В тайге, прилегающей к Байкалу, водятся медведи и косули, изюбри и росомахи. Водится и соболь баргузинского кряжа — особенный, единственный в мире. Чёрная шерсть с лёгкой проседью, мягкая и блестящая, отличает его от родственников, живущих в лесах России, чащобах других северных стран.
Вся северо-восточная часть приморской тайги — знаменитый Баргузинский заповедник, край непуганых зверей и птиц. От горизонта до горизонта лежит тайга. Когда над ней плывут низкие белые облака, из-за которых вырываются столбы солнечного света, облака видятся зелёными. Когда идут дожди, тайга становится сумрачной. Только поблёскивают мокрые листья, а капли, что висят на каждой хвоинке, кажутся бисером, которым расшила тайгу безвестная вышивальщица. А потом тайга вспыхивает. Точно лисьи хвосты, тянутся к небу берёзы, в нежно-жёлтой шёрстке лиственницы, а модницы осины надевают красные кофты. И только сосны, презирающие моду, стоят зелёными, поглядывая на проделки осени.
Листвянка
Есть в Сибири хвойное дерево — лиственница. На ветках иголки, а не листья, а называется вон как. Когда-то Природа, рассказывает об этом сказка, раздавала всем деревьям наряды: берёзке дала нежные листочки, кедру — длинные пушистые иголки, сосне — тоже иголки, только другие. Деревья и говорят: «Почему берёзке и осинке такие симпатичные лоскутки, а нам иголки? Мы что, всю жизнь шить будем?» И сказала Природа: «Листья будут появляться весной, а на зиму облетать, а иголки останутся на вас вечно, так будет справедливо». Тут и лиственницы очередь подошла; тогда, правда, у неё ещё имени такого не было. Сперва попросила она иголки, всё-таки среди снегов оставаться всегда зелёной — просто замечательно! Потом вернулась и попросила хоть чуть-чуть сделать её похожей на берёзку. «Хорошо!» — сказала Природа. И у лиственницы остались иголки, как у кедра, сосны и ёлки, но на зиму они стали облетать, как листья у берёзки.
По имени этого дерева назван посёлок на берегу Байкала—Листвянка. В нём все дома построены из прочного, крепко пропитанного смолой дерева лиственницы. На горах, которые прижали село к самой воде, на обрывах, в падях — всюду растут кудрявые деревья, хвоя которых осенью желтеет, потом облетает, и всю зиму на чёрных веточках качаются маленькие лёгкие шишки. Шишки пустые, потому что в свой час высыпались семена на землю, чтобы появились на свет новые и новые лиственницы — удивительные байкальские деревья.
Листвянка вытянулась вдоль берега на десять километров. Сверху посёлок похож на гребешок. Основание гребешка — улица, одна сторона которой — дома, а другая — Байкал. По распадкам, там, где склоны двух гор образуют долину, тоже идут улицы. Как зубчики гребешка. А на горах пасутся козы, коровы.
Бухта
Мы плыли в лодке по синей байкальской воде. Подальше от берега вода переменила цвет, она стала тёмно-зелёной и словно светилась изнутри. Потом в ней отразились горы, и лодка срезала будто нарисованные на воде голубовато-белые снежные вершины, они начинали качаться, размываться. Потом Байкал опять стал синим.