Море Троллей
Шрифт:
Неподалеку мирно журчал ключ, питающий озерцо. Несколько пчел все еще вились вокруг гладких серебристых веток, хотя рябина давно отцвела. Может, им просто нравилось это место: ведь здесь жизненная сила ощущалась особенно мощно.
— А как ты отыскал меня, господин? — спросил Джек. — Ну, после того, как меня схватили.
— Я летел и по дороге расспрашивал воронов. Вороны — те еще сплетники. Им ведомо все, что происходит на белом свете. Тебя они, конечно, не знали, но корабль викингов, идущий вдоль берега, не мог не привлечь их внимания. Буря загнала меня в укрытие, так что я добрался до корабля
— Ты последовал за мной даже за море, — произнес Джек, до глубины души растроганный.
— И здорово сглупил. Если бы ты не призвал меня с корабля, я бы точно канул в волны…
По верхам долины задувал прохладный ветер, но здесь, под рябиной, словно задержалась летняя теплынь. Повсюду в траве пестрели одуванчики и клевер, а из зарослей полевицы по берегам озера выглядывали лягушки.
— А почему ты сюда не вернулся? — спросил Джек.
— Слишком это было опасно. В этом теле Фрит отыскала бы меня где угодно. И приказала бы вырезать всю деревню. Кроме того, быть вороном мне по вкусу. Иногда даже слишком по вкусу.
— Как тебя понять, господин?
— Принимать чужой облик всегда опасно. Того и гляди, забудешь, кто ты есть на самом деле…
— Это когда мы впервые попали в усадьбу Олава? — догадался Джек.
— Я так обрадовался, что это мерзопакостное плавание позади — одни шторма чего только стоили, и туманы, и разорение усадьбы Гицура, — что решил позволить себе немножко расслабиться. Улетел со стаей воронов и напрочь позабыл о том, что я вообще-то человек. — Бард неуютно поежился. — Как только я понял, что происходит, я сделался куда осторожнее: с тех пор старался с тобой не разлучаться.
Высоко в небе пронесся ворон. Птица описала круг — и снизилась у клетки.
— Гляди-ка, — шепнул Джек.
Пришлый ворон булькнул что-то, и еще, и еще раз — словно увещевая кого-то. Отважное Сердце просунул клюв в дверцу.
— Кр-рр, гули-гули, кр-рр, — проворковала птица. И взмыла в воздух. Отважное Сердце выскочил из клетки и, неистово каркая, устремился следом. Миг — и он, по-прежнему оглашая воздух криками, скрылся за краем долины.
— Когда служишь жизненной силе, видишь столько всего, сокрытою от прочих… — пробормотал Бард.
— А ежели и пытаешься что-то объяснить людям, так они ведь ни единому слову твоему не верят!
Джек пересказал свои приключения односельчанам, те вежливо дослушали до конца, после чего потребовали: «А теперь выкладывай, как оно было на самом деле. Байками Джайлза Хромонога мы уже по уши сыты». И сколько мальчик ни старался, переубедить соседей ему так и не удалось.
— Не сердись на них, — посоветовал Бард. — Большинство людей живут в клетках собственных представлений. Так им спокойнее, понимаешь ли. Мир — страшное место, в нем полным-полно всего чудесного, великолепного и, как мы с тобою доподлинно выяснили, опасного. Летать дано не всем.
Джек собрался с духом — и задал-таки тот единственный вопрос, которого до смерти боялся:
— Господин… прав ли я был, когда отдал Торгиль охранную руну? Она же, как ни крути, воительница — и, как ни крути, наш враг…
Бард мягко улыбнулся, глядя на опустевшую клетку.
— Ни один добрый
— А почему ты не сказал Торгиль, кто ты есть на самом деле?
— Да я сто раз ей говорил, только несносная девчонка упрямо отказывалась верить. Зато Горная королева сразу же меня раскусила, несмотря на обманный облик. От нее ничего не скроешь.
— Хотелось бы мне послушать, как ты проделал дыру в ее стене, — попросил Джек.
— Только не сегодня, — возразил Бард. — Ко мне и голос-то только-только вернулся: негодная птица своими воплями мне его здорово сорвала, пока я был в отлучке. Давай лучше просто посидим и полюбуемся уходящим летом.
Так они и сделали. Пчелы гудели над немногими оставшимися цветами, мирно журчал ручей, а рябина тихо шелестела на теплом ветерке. Здесь магия таилась в глубине, и воззвать к ней было не так просто, как в Ётунхейме, но магия эта казалась куда человечнее.
«Это лучшее место на всем белом свете», — подумал Джек.
Приложения
В те времена, к которым относится действие романа, почитание Одина, древнекельтские природные культы и христианство существовали бок о бок. На смену былым кельтским жрецам (друидам) пришли ведуньи и барды. По всей видимости, они обладали теми же магическими способностями.
Скальды играли у скандинавов примерно ту же роль, что и барды — у кельтов. Магическими умениями они не отличались, но обладали немалой властью. В дописьменные времена только они могли обессмертить славу героя в стихах и песнях. Ведуньи были и у викингов.
Большинство воинов-викингов были самыми обыкновенными людьми. Но встречались среди них и берсерки: таких высылали в бой в первых рядах для подрыва боевого духа противника. Берсерки не боялись смерти. Они стремились убить как можно больше врагов, прежде чем падут в битве и отправятся в Вальхаллу. Некоторые берсерки, возможно, принимали какой-то наркотик для того, чтобы привести себя в боевое безумие, но у прочих безумие было, что называется, в крови. Можно сказать, что берсерки — что-то вроде ранних террористов. Образ Торгиль подсказан воительницей из «Саги о конунге Хейдреке Мудром».
Этот детский стишок восходит к древнескандинавскому сказанию о двух детях, посланных отцом принести меда поэзии из источника Мимира. На обратном пути их похитил бог луны — вместе с полным ведерком.
Король Ивар — персонаж полулегендарный. Правил он, по всей видимости, приблизительно в 880-х годах, хотя я перенесла его во времена чуть более ранние. Его жену Фрит я выдумала. Отец Ивара звался Рагнар Волосатые Штаны, и был он личностью пренеприятнейшей. В конце концов один из саксонских королей бросил его в яму с ядовитыми змеями: ловкий трюк, нечего сказать, ведь ядовитых змей в Англии почти не водится.