Море волнуется раз...
Шрифт:
— Мне это ни о чем не говорит, — криво улыбнулся я.
— О Великие Предки! — взвыл вампир, выпрыгивая из машины и выдавая куда более заковыристые ругательства.
Судя по звуку, он измерил глубину придорожной лужи и она ему не понравилась. Тем не менее, Алекс, решительно хлюпая грязью, обошел машину и распахнул водительскую дверь.
— Давай вали на пассажирское! У меня три прекрасные любовницы, отличный счет в банке и самые радужные перспективы на ближайшие двести-триста лет, — в голосе малахольного на вид парня прорезались
Я даже зауважал вампиреныша. Это редко посещавшее меня чувство минуты три точно длилось. По здравом размышлении, я решил дать себе отдых. Чувствовалось, что во время перехода задействована была не только магия, но и немного отщипнуло от души. Поэтому и состояние такое… излишне восприимчивое.
Молча одарив еще одним хмурым взглядом разбушевавшегося спутника, я молча перелез на соседнее сидение и тут же принялся подгонять его под себя.
— Пристегнись, — бросил Алекс, действительно очень профессионально трогаясь с места и возвращаясь на трассу.
Несмотря на то, что никаких видимых препятствий мы не встретили, в Верхние (или как их там) Галки мы въехали в сумерках. На приборной панели четко высвечивалась цифра четыреста сорок восемь.
— Ты сбрасывал показания одометра? — вампир тоже, кажется, заподозрил что-то неладное.
Сквозь приоткрытые окна в салон проникал свежий весенний ветер с полным набором ароматов любой деревни любого мира. Запах навоза мешался с запахом еще холодной весенней земли, горящего в немногих песках угля и чего-то еще, трудноопределимого, но такого знакомого каждому.
— Понятия не имею о чем ты, но посмотри на это, — я хмуро ткнул пальцем в картинку навигатора.
В конце довольно широкая улица раздваивалась и красная полоса на дисплее предлагала повернуть направо, но внутреннее чутье вело четко налево.
Алекс, выслушав меня, выругался и вопросительно приподнял бровь:
— Что-то мне подсказывает, что ошибиться нам никак нельзя…
Глава 7
Николетта
Разбудил меня солнечный луч, расчертивший комнату на две части аккуратно по мне. Я потянулась, не открывая глаз, и замерла на вдохе, вспомнив все, что произошло вчера. Точно произошло? Не приснилось? Приоткрыла один глаз. Правда произошло, хоть при свете дня верилось в это с трудом.
Решительно выдохнув, я решилась на открытие второго глаза. Открытие века не прошло незамеченным — луч света скользнул по лицу, заставляя обратно зажмуриться. Видимо, на улице было ветренно и ветви деревьев, вплотную подступавших к дому, просеивали весеннее солнце.
Еще раз осмотрев свое временное убежище, ничего принципиально
А вот мокрая куча за ночь успела куда-то мигрировать. Вместо нее обнаружилось лоскутное одеяло, которым меня, видимо, заботливо укрыли. Не знаю, чем меня не устроил обмен, но от него я предпочла избавиться.
Умывальником я пользоваться, конечно, умела, а ледяная вода отлично взбодрила, поэтому из тусклого старого зеркала над ним на меня бодро взглянула светловолосая молодая женщина с ярко-аквамариновыми глазами в обрамлении пушистых темных ресниц. Не знаю, на чем уж там настаивает сказочный князь-колдун Василий, но у меня не только не болела голова, но и настроение с утра было не в пример вчерашнему. Кстати, а он правда такой… гм… или мне вчера все привидилось под впечатлением или от усталости?
— Бояться глупо, Ника, — назидательно сообщила я своему отражению в зеркале.
— А теперь уже и бессмысленно, — фыркнуло… зеркало? Или мое отражение в нем?
Я предприняла несколько попыток выдать какую-либо членораздельную (и при этом печатную) лингвистическую конструкцию, но на практике получилось только открывать и закрывать рот. Несколько попыток я предприняла не столько потому, что надеялась на то, что голосовые связки уж в этот раз обязательно сработают, сколько для того, чтобы убедиться, что скептическое выражение лица, отражающегося в зеркале мне не показалось.
В конце концов, убедившись в том, что если мне что-то и кажется, то начинать стоит явно не с отражения в зеркале. Глубоко дыша, я выглянула в окно. О вчерашней непогоде напоминали только капли воды на листьях диких яблонь, стеной окруживших дом. Стоп! Листья? Отлично. Здесь уже листья. И солнце. При каких обстоятельствах это возможно?
Ну, во-первых, если я сошла с ума и все это — мой личный персональный бред. Такое вполне возможно. Хотя бы потому, что если с родословной отца я более-менее была знакома не понаслышке (и шизофрения не входила в список их недостатков, что бы я там о них не думала), то со стороны матери у меня была только Гутя и ее рассказы. Особенно, вчерашний.
С другой стороны, я же как-то свернула на четырнадцатом километре. Значит, можно рассмотреть вариант "во-вторых". Где бы я там ни свернула в темноте с трассы, нашедший меня замерзающую в машине персонаж, настаивал исключительно на грибах. Причем, псилобициновых. Потому что такие качественные и логичные глюки объяснить как-то по-другому было сложно.
Но можно. Это было мое "в-третьих". Все, что говорила Гутя — было правдой и теперь я обозревала свою новую реальность при свете дня. В том числе и одежду.