Морф
Шрифт:
Потом, налюбовавшись отблесками в глубине обсидиановых бусин, я оделась, собрала свою сумку и, аккуратно положив ненужное больше платье на постель, двинулась к выходу. Моя жизнь в Шварцштейне, похоже, подошла к концу — и ждать до утра нужды не было. В ночи куда проще улизнуть от преследователей, достаточно просто добраться до леса и там затаиться.
Лерия Аугустуса я нашла в кабинете: он сидел у камина, положив ноги на низкую скамеечку, и рассеянно листал книгу. Завидев меня, он зевнул, отложил в сторону чтение.
— Чем обязан в столь поздний час?
Я пожала плечами.
— Ваш талисман
И протянула ему результат трудов своих, завернутый в салфетку.
Лерий довольно хмыкнул, бросил на меня настороженный взгляд.
— Мне его… можно трогать?
— Разумеется, — как можно более равнодушно заверила я, хотя внутри тряслись все поджилки, — можете его посмотреть. Когда захотите активировать зашитое в нем заклятье немочи, потрете центральную обсидиановую бусину, но это нужно сделать непосредственно перед тем, как талисман возьмет в руки ваш враг. Потом, когда все закончится, было бы недурственно талисман уничтожить — ну, на всякий случай, вдруг кто догадается вышивальщика опытного привести? А если вдруг… ну, не получится уничтожить, то тоже не страшно. На самом деле мало кто разберется в таком. Чужие вышивки вообще очень сложно понять, потому что двух одинаковых не бывает.
— А у тебя откуда такие познания? — вдруг спросил Лерий, — ты же говорила, что не доучилась.
— А я книг много читала, — беспечно отозвалась я, — когда нечего делать по ночам, остается только магией заниматься…
— Да уж, — он задумчиво посмотрел на меня, а сам наверняка подумал — «кто ж польстится на такую?»
Я неуверенно топталась на месте. Это была моя первая работа такой степени сложности, и неуверенность уже пустила ядовитые корни в моей душе. Вдруг я где-нибудь ошиблась? Дело ведь тонкое, один неверный стежок — и все, работать, как нужно, уже не будет.
— Вы обещали мне рекомендательное письмо, барон, — проворковала я и чуть не запрыгала от радости. Получилось! Ура! Я буду великим магом-вышивальщиком!..
Глаза Лерия при слове «письмо» сделались пустыми и очень сонными. Он замер в кресле, не выпуская из рук талисмана — очень, очень хорошо, чем дольше он его сейчас подержит, тем больше времени будет у меня… потом, за воротами Шварцштейна.
— Письмо? — переспросил он бесцветным, ничего не выражающим голосом.
— Рекомендательное письмо, — повторила я, — берите перо, барон, и пишите мне прекрасные рекомендации.
Он кивнул, послушно, как ребенок. Затем неторопливо поднялся, прижимая к груди воплощенное заклятье послушания, и перебрался за письменный стол. Несколько минут он послушно шуршал перышком по куску дорогущего пергамента, я не утерпела, заглянула через плечо.
«Ирбис Валле проявила высочайшую квалификацию … рекомендую воспользоваться услугами…»
То, что он там писал, начинало мне нравиться. Я ловко подхватила пергамент, помахала им, чтобы высохли чернила, сложила и сунула за пазуху.
— Вставайте, барон. Теперь вы должны вывести меня из замка.
— Да, да, — рассеянно пробормотал он.
Охр! И кто бы мог подумать? Этот блистательный господин, жестокий убийца, хитрый, как лис, был у меня на коротком поводке. Если бы я приказал ему бегать на четвереньках и лаять, он непременно бы так и поступил. Что ж, прощай, Шварцштейн. Прощай,
— Дайте мне меч, барон.
Мужчина молча протянул мне свой клинок превосходной эльфийской ковки, о чем весьма наглядно сообщали характерные серые разводы. Я, конечно, рассчитывала на оружие попроще, но спорить не стала. Время не ждет.
— Теперь идем, к воротам.
И мы пошли как закадычные приятели. Свежий ночной ветер приятно овевал мои горящие щеки, а мне казалось — еще чуть-чуть, и вырастут крылья. У меня есть рекомендательное письмо, я почти свободна…
— Прикажите опустить мост, — шикнула я жертве своей магии.
Он подчинился. Даже интересно, когда он придет в себя? А когда, наконец, поймет, что смешная и тощая девчонка обвела его вокруг пальца, будет ли помнить свои собственные слова? Только бы… Хаэлли не вмешался. Хоть бы он спал этой ночью и не проснулся от скрежета лебедки…
Мы медленно, но неуклонно двигались к внешним воротам. Пока что все шло гладко, я бы сказала — даже слишком.
— Прикажите меня выпустить из замка, — шепотом напомнила я сонному Лерию.
Он промолчал. Сердце сжалось в комочек, небо качнулось над головой. Неужели… все?..
— Прикажите меня выпустить, барон, — повторила я как можно четче.
Лерий качнул головой и деревянным голосом скомандовал:
— Выпустите ее за ворота.
Кто-то возмущенно запыхтел — куда ж, ночь настала? Но здесь с бароном не спорили, тяжеленные створки дрогнули и начали раскрываться наружу.
— Приятно было с вами иметь дело, Лерий Аугустус, — я присела в реверансе и, больше не оглядываясь, шмыгнула в образовавшуюся щель. Слава Хайо, внешний мост был опущен.
Вслушиваясь в стук каблуков по дереву, я со всех ног рванула в сторону леса. Дивное, лакомое словечко «свобода» билось вместе с пульсом, и кровь весело бежала по жилам. Даже не верится, что все так чудесно получилось. Мое заклинание повиновения, которое я наспех сочинила и воплотила в талисмане, работало, и работало на славу! Так, ликуя в душе, с баронским мечом на плече, я рысила в сторону ельника. Время от времени я поглаживала сложенный вчетверо новенький пергамент. Все, что мне оставалось — это добраться до какого-нибудь приличного города, заявиться в местный магистрат и предъявить рекомендации, полученные от барона. После этого — как мне казалось — жизнь начнет налаживаться, и я в скором времени стану известной на все королевство магичкой, а мои родители будут горько сожалеть о том, что относились ко мне как к гадкому утенку. Вот так.
***
Когда на востоке забрезжил рассвет, я уже успела убедиться в том, что бегство из Шварцштейна было самой легкой частью моего плана. Даже летом в ночном лесу прохладно и неуютно, вздрагиваешь от каждого шороха, и — хоть я и старалась держаться неподалеку от дороги — мне всюду мерещились то люди, то звери. Даже не знаю, кто был страшнее в моем нынешнем положении беглянки. Со зверьем проще, они охотятся лишь для того, чтобы заполучить очередной обед. А вот с людьми… хм… Людей в лесу следовало сторониться. Двуногие обладали куда более богатой фантазией по сравнению с хищниками.