Морф
Шрифт:
— Ну, право же, Ирбис, — задумчиво пробормотал он, — тебе следует быть сильной. Ты просто обязана добраться до эльфов и заставить их вернуть тебя к жизни.
Мне захотелось плакать. Эльфы, Великий лес. Как все это далеко — так далеко, как мне до простого человека… Но плакать я не могла. Краснеть от стыда — тоже. И потому, судорожно вздохнув, я начала выбираться из штанов.
— Вот видишь, все просто, — подытожил Арнис, окидывая меня спокойным и внимательным взглядом, — давай поглядим, в каком состоянии швы. Может, приляжешь, чтобы мне было удобнее их осматривать?
— Я грязная, — пробормотала я, — а кровать слишком чистая.
— Как
И он принялся ощупывать несрастающиеся раны, зашитые суровой ниткой. А я молча слушала его бормотание:
— Замечательно, просто замечательно. Я бы не сделал лучше. Разве что можно было внутри еще один шов наложить? Или не трогать, и так все достаточно крепко?..
Выпрямившись, он заглянул мне в глаза.
— Болит? — и нажал куда-то под ребра.
— Не-а. — мотаю головой. — а так? — и так ничего…
— Ну и хорошо, — удовлетворенно сказал Арнис, — давай теперь попробуем влезть в воду. Если не почувствуешь жжения на швах, то можешь смело купаться и дальше. Кожа у тебя хорошая, не порвется, швы разойтись не должны, признаков загнивания тоже пока не видно…
Напоследок он все-таки поводил ладонями у меня над сердцем, словно пытаясь что-то почувствовать, пробормотал — «вот и славненько».
— У меня хорошие новости, милочка. Похоже, та штука, которую Шерхем зашил тебе в грудь, вросла в твое бедное сердце, опутала его энергетическим коконом и гонит кровь. Стука ты не слышишь, потому что магия качает кровь немного не так, как это делает человеческое сердце. Но самое главное — у тебя есть все шансы в этом состоянии добраться до Великого леса… если тебе вообще суждено туда добраться.
— Я дойду, — сказала я, направляясь к бадье, — обязательно. Я достигну такой степени мастерства, что они сами меня попросят… к ним прийти.
— Ну, что ж, Ирбис, — он развел руками, — у тебя много времени. Живи здесь столько, сколько сочтешь нужным… в конце концов, я в долгу перед господином Виаро, а он за тебя просил.
Я полезла в воду, но, как бывает в глупых романах, поскользнулась, и обязательно ударилась бы затылком о мраморный пол, не подхвати меня господин некромант.
— Ох, — только и пробормотала я, вдыхая легкий аромат свежести, исходящий от него. А я-то думала, что все они пахнут мышиным пометом и сушеными лепестками роз…
— Отец! — сказал кто-то укоризненно.
Я быстро, насколько могла, вывернулась из объятий Арниса, плюхнулась в бадью и только тогда обернулась на голос. В дверях стоял худенький подросток, только-только входящий в пору юности. Похоже, это был второй живой человек в замке помимо самого Штойца. И этот несуразный и долговязый мальчуган так же походил на своего родителя, как вороненок может походить на лебедя.
***
— Отец, — срывающимся голосом повторил мальчишка, — ты же обещал! Я еще могу понять и простить эту бесконечную череду шлюх, дорогих и не очень. Но умертвие? Хайо, до чего же ты докатился!
И, резко повернувшись, он стремительно вышел. Мой перепуганный взгляд метнулся, встретился со спокойным взглядом Арниса Штойца.
— Неприятная сцена, леди Валле, — пробормотал он, — прошу меня извинить. Мне следует объясниться с моим… сыном. Прошу вас, принимайте ванну, а затем спускайтесь вниз, в холл. Там будет накрыт обед. Судя по вашему виду, чистая вода совершенно не причиняет вам неприятностей, так что наслаждайтесь.
Я осталась одна по шею в теплой, пахнущей вербеной воде, наедине с неприятностями, которые
Часом позже я выбралась из ванны, чистая и благоухающая как утренний сад. Льняные полотенца, которые оставили мне бессмертные слуги, были новыми и приятно царапали кожу, напоминая о том, что я еще состоянии чувствовать как человек. Потом я нырнула в нижнюю сорочку, отделанную чудным кружевом, облачилась в платье, прикидывая, как могла выглядеть прежняя его владелица и где она сейчас. Как и следовало ожидать, платье оказалось слегка велико в груди, но — милая, пора бы и привыкнуть к тому, что все вокруг женщины как женщины, а ты — гадкий утенок. Под платьем нашлись атласные туфельки, в которых совершенно невозможно передвигаться по лесу, но зато удобно прогуливаться по полированному полу. Я добыла из сумки свой гребень, украшенный гербом семьи Валле, подобралась к белому трюмо на гнутых ножках. Из прозрачных зеркальных глубин на меня уставилось существо с бледной до синевы кожей, нежно-сиреневыми губами и радужками, источающими слабое гнилостно-зеленое свечение. Мда. Хороша девица-то. В таком виде к людям лучше не соваться — ибо сразу получу под ребра вилы, а в сердце осиновый кол — и поди докажи, что ты добрая и человечиной не питаешься.
Я приуныла. И при жизни не была красавицей, а сейчас вообще превратилась в чудовище, в монстра. Девочка-умертвие.
Впрочем, наверняка эльфам без разницы, как я выгляжу. И если… вернее, когда я стану великой и знаменитой… Думаю, им будет наплевать на то, как я выгляжу, ведь главное — хорошая, взаимовыгодная сделка.
Я пригладила гребнем волосы, еще раз тоскливо посмотрела на собственное отражение и побрела к выходу. Настроение становилось все паршивее и паршивее с каждой секундой, и, скорее всего, именно поэтому я почти не удивилась, когда мне на голову обрушился поток отборных помоев.
Да, именно так и случилось: я высунула нос за дверь, и — шшшух! На рукаве повис рыбий скелет, декольте украсили гнилые картофельные очистки.
— Ах ты, гаденыш, — процедила я, сплевывая. Все, что пришло в голову.
Мальчонка оказался непрост, ой как непрост. Судя по тому, как ловко он над дверью подвесил водяной шар, сыночек Арниса Штойца пошел не в отца. Любопытно, как отнесется клан некромантов к водяному магу? Или у некромантов нет единого клана?..
Эх, трудно, нечеловечески трудно брести по прекрасным коридорам беломраморного дворца, оставляя позади шлейф изумительной помойной вони. Я искренне надеялась на то, что зомби в ливреях не хихикают и не перешептываются за моей спиной. Они должны стоять смирно и тихо, наблюдая, как улиткой ползет не до конца мертвая девица, оставляя за собой мокрый след.
Так я добралась до холла и, высоко подняв голову, направилась к обеденному столу. В одном, пожалуй, я оказалась права: кроме папочки и сыночка не было здесь больше живых людей. Ну, или просто их забыли позвать к обеду. Арнис восседал во главе стола, свежий, умытый. Каштановые кудри томно рассыпались по кружевному воротнику. Камзол — ах, какой камзол! — мой отец никогда не носил таких, ибо привык жить скромно и по средствам. Темно-синий, бархатный, вся грудь расшита золотыми нитями и жемчугом. В общем, не некромант, а прямо-таки мечта любой воспитанницы нашего интерната общей магии.