Морф
Шрифт:
Шерхем и ухом не повел.
— А что, трактир не работает? — поинтересовался он, кивнув в сторону заведения с забитыми окнами.
— Ты мне зубы не заговаривай! Катись-ка отсюда… Не то пойду сейчас мужа позову.
— Ну, позови. С мужиком я куда быстрее договорюсь, — Шерхем улыбнулся. Понятное дело, что никто никого звать не собирался. Да и мужа у этой женщины не было, на что весьма прозрачно намекал «вдовий» черный платок.
— Уходи, откуда пришел, — она сердито поджала губы, — тебе не надо здесь останавливаться.
— Как скажешь, —
Встречают по одежке, тут и удивляться нечего. Невидимый попутчик возвращался, между лопаток начало покалывать. Резко обернулся — ну, конечно же, никого. Позади пустая дорога, и коза объедает чью-то выбившуюся за ограду фасоль.
— Определенно, мне стоит здесь задержаться, — пробормотал Шерхем и постучался в тусклое, затянутое пузырем оконце следующей халупы.
Здесь все повторилось, с той лишь разницей, что вышел к плетню здоровенный детина. Он и выходил боком, протискиваясь в узкую дверь. Не пустишь ли постояльца, добрый человек? Нет, нам здесь чужие не нужны. И даже те, кто называет себя лекарем. Да и какой из тебя лекарь? Господа маги совсем, совсем не так выглядят…
Шерхем пожал плечами и поплелся дальше. Он не торопился уйти из Малых коряг, все еще теплилась надежда, что найдется и здесь какой-нибудь здравомыслящий субъект. Хотя — нет. Наоборот. Как раз все они здесь чересчур здраво мыслят: только дурак пустит к себе домой такую оборванную личность, как нынешний Шерхем Айлан Виаро. В душе проклюнулся первый росток злости, на себя прежде всего, а потом и на весь мир впридачу. На эльфов, провались они к Охру. Ведь если бы не тот бледный, почти прозрачный эльфик под Снулле, то все было бы по-иному.
«Но тогда бы и тебя здесь не было», — подумалось лекарю, — «все бы полегли под Снулле… А чем твое сейчас отличается от того, что было бы? Да ничем. И тогда не было бы жизни, и теперь ее нет».
Он вздрогнул от неожиданности, когда его окликнули со стороны заколоченного трактира. Оказывается, заведение не было окончательно заброшено: на пороге, прислонившись к притолоке и скрестив на груди волосатые руки мясника, стоял смуглый мужик. Лица его было не рассмотреть: почти от самых глаз росла пышная борода, немытые непослушные вихры падали на лоб. Портрет завершали бордовый камзол без рукавов, одетый на голое тело, и непонятной расцветки штаны.
— Что тебе, человече? — пророкотал басом житель Малых коряг, — ищешь кого, или что?
Шерхем усмехнулся. В том, что перед ним рядовой бандит, сомневаться не приходилось; ничего не будет удивительного в том, если у этого милого человека в трактире сложены топор, кистень и удавка. Может быть, он даже скромно коллекционирует золотые зубы, выдернутые у убитых им людей, а по вечерам пересматривает их и прячет в расписную коробочку.
— Ищу место для постоя, — ответил он, чуть помедлив.
— Для постоя, значит, — мужик сплюнул себе под ноги, — а монета у тебя имеется?
Вместо ответа Шерхем похлопал по кошельку на поясе. Бандит алчно сглотнул.
— Ну, заходи тогда, будет тебе постой.
— Спасибо, мил человек, — Шерхем чуть заметно поклонился.
Мужик скрылся в темном провале двери, и лекарю ничего не оставалось, как последовать за ним.
Дальше произошло примерно то, что и ожидалось: стоило шагнуть в тень, как на шею набросили шелковый шнурок. Молча, без единого звука. Шерхем едва не рассмеялся: ох, какие же они предсказуемые. Не то, что…
Брошенное заклятье, короткий и острый, как бритва, мыслепоток уложил смельчака, и уже в следующее мгновение лекарь смог глубоко вздохнуть. Глаза постепенно привыкали к темноте, он заметил, как к нему метнулись еще двое, но, не добежав, сложились пополам и задергались на дощатом полу, подвывая от боли. Он остановился посреди обеденного зала и осмотрелся: его недавний знакомый в камзоле испуганно жался к стене. Еще шестеро окружили некое подобие трона, где, положив подбородок на широкий кулак, сидел атаман, который, надо отдать должное, не выглядел чересчур испуганным. Или лекарские фокусы его не слишком впечатлили, или он просто хорошо владел собой.
— Это за твою голову король назначил награду? — голос атамана даже не дрогнул.
— Вы решили проверить, правду ли обо мне говорят? — Шерхем кивнул в сторону двоих счастливчиков. Они уже не выли, а, пыхтя, медленно поднимались на ноги. Третий, что с удавкой, неподвижно валялся у дверей. С ними, конечно, все будет хорошо — но исключительно потому, что он, Шерхем Виаро, старался не убивать без лишней на то надобности.
— Мы видим, на что ты способен, лекарь, — атаман резко поднялся, разбойники прянули в разные стороны, освобождая дорогу.
Человек, который держал в повиновении шайку, оказался все-таки нечеловеком. Орочьего в нем было совсем мало, но кровь не вода — и Шерхем ясно увидел в грубом овале лица и слегка заостренных ушах дикий оскал зеленокожего воина.
— Если бы на твоем месте был кто-то другой, то мы бы уже скормили труп свиньям, — сказал он, — что ты здесь делаешь, лекарь? Зачем сюда пришел? Ты приведешь за собой гончих, а нам это ни к чему. Давай-ка лучше договоримся, а? Мы тебя отпускаем, и ты уходишь. Просто уходишь. Идет?
— Нет.
Разумеется, это было почти безумием, спорить с полуорком на виду у всей его банды. Разумеется, ни одно лекарское заклятье не защитит от умело брошенного ножа или метко пущенной стрелы. Но возвращаться в лес? Снова бродить кругами, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд подкрадывающегося безумия?
«Хайо, ну как объяснить им, что мне просто… просто надо пожить среди людей?»
— Тогда чего ты хочешь? — хриплый голос атамана сделался сладким как патока, — денег? Но мы не можем дать тебе много, наши дела и без того плохи.