Моргейн
Шрифт:
Он взглянул вверх и все не мог понять ее слов, но самым лучшим объяснением было то самое зрелище, которое он наблюдал здесь вчера.
— Так кто же освободил тебя? — спросил он в очередной раз.
— Я не знаю, — ответила она. — Я въехала туда, преследуемая по пятам людьми. Какая-то тень накрыла меня, и я выехала назад. Это было похоже на то, как будто я закрыла на мгновенье глаза. Нет, даже не так. Это было только между. Только это было гораздо дольше, нежели во всех других случаях, когда я оказывалась между. Я думаю, что ты и был именно тем, кто освободил
— Это невозможно, — сказал Вейни. — Я не проходил мимо самих Камней.
— А я бы на твоем месте не стала надеяться на память, — сказала она.
Она вновь повернула голову вперед. Он ехал следом за ней, так как дорога, проходившая у подножья холма, была довольно узкой. Он видел покачивающийся светлый хвост серой лошади и покрытую белым плащом спину Моргейн. Присутствие же того малопонятного сооружения, которое она называла Вратами, набрасывало непроницаемую завесу на все его мысли. У него было время, чтобы пожалеть о той клятве, которую он дал в этом месте, — теперь он понимал, что за год, проведенный с Моргейн, увидит и услышит много такого, что противно натуре благочестивого, набожного человека. Но таково было испытание, посланное ему судьбой.
Вейни смотрел на фигуру, движущуюся впереди него по старой разбитой дороге, и, глядя на окружавшие их невысокие скалы, ощущал себя человеком, попавшим назад, в детство, где его со всех сторон обступали старые игрушки. Разумеется, при этом он не брал в расчет Моргейн и не забывал, что слово кваджл означало зло, а люди, принадлежащие к племени кваджл, могли делать так, что человек просто забывал некоторые вещи или события, происходившие с ним. Они не нуждались ни в транспорте, ни в смертельном оружии, а лишь занимались практическим колдовством, превращая в чистую материальную субстанцию все, что хотели, и делали это до тех пор, пока их постоянно растущее зло не поглотило и не превратило в руины их самих.
И поскольку Моргейн, живая и здоровая, полная сил, едет по этой дороге, придерживая у колена меч, из давно забытых времен, то, глядя на оставшиеся руины, окружавшие их сейчас, она может вспоминать, как они выглядели на самом деле, до катастрофы.
Говорили, что этот самый Фай, сын Фая, был бессмертен и мог сохранять свою молодость, отбирая чужую жизнь, и что он не умрет до тех пор, пока будет находить неудачников, над которыми сможет проделывать подобные вещи. Но Вейни не мог поверить этим слухам, вызывавшим у него лишь улыбку, потому что он твердо знал, что все люди смертны.
Но ведь Моргейн была жива, и не умирала в течение вот уже почти сотни лет, и до сих пор оставалась молодой. Она считала сто лет вполне умеренным сроком. Возможно, ей приходилось пребывать и в еще более долгих снах, чем этот.
Верхняя часть дороги была завалена снегом. Обе лошади, серая и гнедая, старались изо всех сил, перебираясь через заносы. Но животным был нужен отдых, и поэтому путешественникам приходилось делать частые остановки в пути. Только к полудню они начали пересекать опасные места, правда, не встретив на
Это было большой удачей и означало, что их конец еще не наступил.
— Госпожа, — заговорил Вейни во время одной из таких остановок, — если мы и дальше будем передвигаться в том же направлении, что и сейчас, то мы очень быстро окажемся в долине Моридж Эрд. А если мы войдем в нее, то наши шансы на успех значительно упадут. Моя лошадь происходит из этой земли, а там правит Джервейн, который поклялся посадить мою голову на копье, а все остальное изрубить на куски. Так что ничего хорошего ни тебя, ни меня здесь не ждет.
Она лишь слегка улыбнулась. С самого утра у нее было веселое настроение, с того самого момента, как они миновали долину камней и углубились в сосновый лес, разбросанный между скал.
— Мы повернем на восток, не доходя до нее, и углубимся в Корис, — ответила она.
— Госпожа, ты очень хорошо знаешь дорогу, — хмуро заметил он. — Тогда зачем я понадобился тебе в качестве проводника?
— А как бы я тогда узнала, что именно Джервейн является правителем Моридж Эрд? — все еще улыбаясь, сказала она. Но в ее глазах тем не менее не было и тени улыбки. — Между прочим, я никогда не говорила, что ты мне нужен в этих землях именно как проводник, илин.
— Тогда что я должен делать?
Но Моргейн промолчала. Она всегда пользовалась этой привычкой, когда он спрашивал ее о чем-то неприятном. Более человечные люди могли бы спорить, протестовать, объяснять. Моргейн же в подобных случаях просто молчала, и против этого не было никаких аргументов, а оставалось лишь ощущение полного крушения всех надежд.
Он забрался в седло, и через некоторое время стало ясно, что они достаточно резко свернули на восток, прямо по направлению к самым восточным землям Корис, которые теперь были в руках Фая.
Они вновь оказались в сосновом лесу, когда незаметно надвинулись сумерки. Но они не стали останавливаться даже когда стало совсем темно и на небе появилась луна, изредка прятавшаяся за облаками. Дорога была спокойной, и они хотели поскорей добраться до открытого пространства. Лунный свет помогал им.
Но неожиданно новая гряда облаков плотно занавесила ночное солнце, и им стало гораздо труднее пробираться в темноте через густой лес. Недалеко от дороги, под раскидистым деревом, они решили передохнуть. Здесь относительно сухо и можно было набрать сучьев для костра.
Как появился сам огонь, Вейни так и не заметил: в тот момент он отошел, чтобы подобрать еще немного сухих веток, а когда вернулся снова, то огонь уже горел, проскальзывая тонкими язычками по сухим сучьям.
— Но я хочу сказать, госпожа, что в этом есть и большая опасность, — сказал он, глядя на Моргейн сквозь слабый еще огонь. — В лесу могут оказаться люди, которых заинтересует либо свет костра, либо запах дыма. А здесь не бывает людей, которые привыкли относиться с уважением к кому-либо. Мне не хотелось бы с ними встречаться этой ночью, поэтому лучше сделать огонь не очень сильным и не жечь костер всю ночь.