Моргейн
Шрифт:
— Милорд Арунден, — почтительно сказал Чи, и сделал пару шагов вперед; потом остановился, когда человек у костра посмотрел на него с неприкрытой насмешкой.
Тот, кого назвали Арунденом, встал, и вытащил короткий меч, который висел у него на поясе. Огонь позволял видеть обоих: Чи, в полутьме, только пламя блестело на звеньях кольчуги; более взрослый мужчина, на свету, тени на его лице и кожаной броне, мехах и косах воина.
— Странные гости, — сказал Арунден голосом, очень подходившим к лицу: тяжелым и грубым. — Еще страннее, что привел их сюда именно ты. Что хочет Гаулт?
— Милорд,
— Ответ.
— Гаулт хочет наши жизни, их и мою, милорд. Я человек. И вот он человек. Леди — кел, но она не друг Гаулту.
— Там, ниже, горит земля. Это ваша работа? Что произошло?
Чи не знал, что ответить, и промолчал.
— Так получилось, — сказала Моргейн, и, привлекая к себе испуганный взгляд мужчины, вышла вперед и остановилась перед ним, закутанная в серый плащ фигурка, с капюшоном на лице, скрещенными на груди руками, и невидимым мечом-драконом на бедре, и только Небеса знают, где ее остальное оружие, но Вейни не стал гадать, а шагнул вперед и встал около ее левого плеча. — Кел в вашем мире плохо воспитаны, и мне пришлось просить помощи у этого молодого человека, — продолжала она, обращаясь к лорду. — Так я попала к вам. А пожар — случайность войны, милорд, на вашей границе могло произойти что-нибудь намного худшее.
Лорд Арунден долго мрачно молчал… и молчали темные фигуры, появившиеся среди деревьев за его спиной. Сердце Вейни от страха сильно забилось, он начал быстро прикидывать, что может сделать с людьми вокруг, мысленно нарисовал карту местности — куда бежать, где укрыться.
И где-то здесь, как Чи уверял их, есть лучники.
— Кто ты такая? — резко спросил Атунден, — что скачешь по моей земле со своими слугами. Ты что, отставная шлюха Гаулта?
Все, это уже чересчур. Вейни отстегнул кольцо. Вес рукоятки меча ударил по бедру, но Моргейн, даже не взглянув в его сторону, подняла пустую белую руку, останавливая его, и откинула капюшон, ее бледные волосы заблестели на свету.
— Нет, — мягко сказала она. — Будете еще гадать, милорд Арунден?
— Миледи, — отчаянно всхлипнул Чи, бросаясь между ними. — Милорд…
— Она здесь чтобы угрожать нам? — спросил Арунден. — Или она лазутчик, который должен выведать все, что происходит на холмах, а ты ее проводник?
Моргейн посмотрела на Чи с холодным презрением. — Ты клялся, что он разумный человек.
— Я не дурак! — крикнул Арунден, и с силой ударил своей палкой по углям, вверх взлетели тысячи искр.
— Мне это надоело, — сказала Моргейн Чи и повернулась, собираясь уходить.
— Не уходите, — крикнул Чи. — Подождите — милорд Арунден! Не ошибитесь!
— Я никогда не ошибаюсь. Это тыошибся…
— Чи! — позвал из темноты голос, и вниз по склону, натыкаясь на камни и корни, прихрамывая, скатился человек.
Вейни опять задвинул меч в ножны, а Моргейн остановилась около него, рука под плащом, челюсти сжаты.
— Брон, это не твой брат, — крикнул Арунден вверх, когда человек подбежал поближе, и махнул ему, приказывая не подходить близко.
— Брон, — тихо сказал Чи. — О, Брон…
Человек решительно похромал вперед — без кольчуги, в бриджах, рубашке и сапогах, полностью безоружный; он подошел и остановился, засомневавшись,
— Я не Измененный, — сказал Чи едва слышным, дрожащим голосом. — Брон, Ичандрен мертв. А всех оставшихся Гаулт бросил волкам. Меня, Фальвина, ап Кнари… — Его голос оборвался, на мгновение стало тихо. — Они умерли. Все. Вот что с ними случилось. Я думал, что и ты погиб в бою.
— И что ты хочешь? — спросил Брон, еще более холодным, чем у Арундена голосом. — Что ты хочешь здесь?
Чи отвернулся, как если бы его ударили в голову, и затряс головой.
— Что ты хочешь, Чи?
— Проход, — через мгновение сказал Чи, опять поворачиваясь к брату. — Безопасный проход. Клянусь, Брон, мой лорд мертв, и тебя я считал мертвым, леди и этот человек нашли меня, отобрали от волков и вылечили раны. Он не кел, Брон, он человек, такой же, как и я, а она, она освободила меня, дала коня и рассказала то, что лорд Арунден должен знать, ты должен знать, и все остальные должны знать. Клянусь, Брон, я знаю, что не могу доказать, что все мои слова правда, но ты знаешь меня, ты знаешь все то, что знаю и я — проверь, убедись, не забыл ли я чего-нибудь. Брон — ради любви Небес…
Брон заколебался, было видно, что он разрывается между отчаянием и печалью.
И внезапно он широко раскинул руки.
— Нет, — крикнул Арунден. — Глупец!
Но Чи уже шел к нему, медленно, осторожно. Они обнялись и долго плакали, пока Брон не отстранился от Чи и внимательно оглядел его, как если бы при свете костра мог открыть правду.
Вейни глядел на все это, и душа болела — он не понимал почему, только что-то внутри взволновало его: возможно то, что человек вернулся домой, или то, что братья смогут доказать правду.
Или то, что этот Чи только что бросил их из-за любви к брату, быть может под влиянием этого места.
Дурак, подумал он. Быть может он мог помочь нам.
Но Моргейн, стоявшая рядом с ним, безусловно имела на этот счет свое мнение: сейчас Чи ее вассал, вспомнил Вейни, а также проводник и вообще источник всего, что они узнали об этом мире. Чи прав, ради его безопасности она может уничтожить здесь все; если Арунден попытается остановить его, или ударить его или его брата, Моргейн начнет действовать, и, прежде чем она кончит, от Арундена и половины деревни останутся только воспоминания выживших.
Но и она, и Арунден и все остальные стояли сбитые с толку, а Брон ап Кантори опять обнял брата, хотя не был уверен, кого он в точности обнимает: он сам стал заложником, чтобы остановить любого, кто, волнуясь за одного из них, захочет убить другого, одним движением выбив оружие из их рук.
ШЕСТАЯ ГЛАВА
— Ну, — сказал Брон, положив руки на плечи Чи. Чи молчал, его мысли метались в разные стороны, оценивая противоборствующие силы. Леди и Вейни с одной стороны, и Арунден ап Корис, крутой и безжалостный лорд, с другой. Катастрофа могла разразиться в любой момент.