Моргейн
Шрифт:
— Пойдемте со мной, — сказала Моргейн, — уничтожим нити, которые тянутся в бесконечность. Или привяжите себя покрепче к той, по которой вы прошли так далеко. И постепенно изменения могут стать возможными. Но вы не найдете их внутри узоров; вы обнаружите, что они привязаны к ним — кел, людям. И ко мне, лорд Скаррин, и к тем, кто со мной.
— То есть вы предлагаете служить вашим целям.
— Следуйте вашим. Разве я говорила хоть раз, что хочу больше чем одну дорогу и удовольствие от вашего общества? Мы расстанемся еще раз, милорд Скаррин — когда, никто не может сказать, ни вы, ни я. Вот
— Соблазните меня.
— У нас есть запасная лошадь. — Она покрепче сжала руку Вейни и слегка улыбнулась. — Что вам надо, милорд — свита, топот слуг? У меня есть, немного, и они будут служить вам, как мне. Лошадь, спальный мешок, небо над головой — ваши кости все еще молоды, а в вашем сердце горит огонь. Пойдемте со мной и вы выучите то, что уже выучило более молодое поколение.
Призрак улыбнулся, медленно и ласково. — А Энджурин — поворот судьбы, давший вам жизнь — разве он не видел дальше этого?
— Возможно во всей вселенной есть только одна стоящая вещь, милорд родственник. Свобода.
— Свобода! О, моя юная кузина, леди, вы по ошибке принимаете крышу за небо. Мы все пленники, все. Внутри пузыря мы делаем то, что хотим, двигаем и изменяем. Ворота кончают и ворота начинают. И единственная надежда, которую вы принесли мне, — зараза, которая распространяется по пузырю и расширяет его. Разве этоназывается надеждой? Нет, не думаю. По сравнению с широтой вселенной она не имеет никакого значения.
— Вы в печали, милорд тени.
— Я бог. Эти бараны сделали меня таким. — Снова смех, негромкий и страшный. — Скажите мне, разве это не причина для меланхолии?
— А меня называли Смерть. Разве это справедливо? Я и моложе и веселее вас. — Она опять засмеялась, встала и оперлась на плечо Вейни, по прежнему не отпуская его руку. — Мало кто из людей любит меня. Но, лорд теней, я живу и хочу жизнь дальше, как и те, кто скачет со мной. И я ищу тех, кто поможет мне. Пойдемте со мной, отбросьте последние подпорки. Или вы хотите провести вечность в Манте, построенном по вашим идеям, в мире, который вы сами создали. Еще один каменный дворец и еще больше верующих? Не лучше ли попробовать потрясти миры?
Призрак резко растаял. В зале стало тихо, только изредка копыто лошади било по полу и громовое эхо пробегало по залу.
— Что вы говорили? — спросил Чи, нарушая тишину. — Кто вы такая, о чем вы говорили — что за подпорки и пузыри? Ктовы?
— Я уже все сказала, — спокойно ответила Моргейн, и ее рука, никогда не покидавшая плеча Вейни, успокаивающе сжалась. Похоже за меч хвататься еще не время. Вейни и не стал; напряжение спало, и он почувствовал, что оцепенел, как птица под взглядом змеи — без страха и неспособный испугаться. Он знал, когда она лжет, даже если она говорила правду. Даже если все, что она сказала, было правдой. Он верил. Больше ничего не оставалось.
— Возможно вы можете уйти, — сказала Моргейн Чи и остальным. — Очень возможно. Я
Ранин сделал шаг к двери. И остановился, как если бы не знал, что делать, или ожидал, что сделают другие, или ему пришла в голову другая мысль. Остановился и стал ждать.
Потом, издали, послышались тяжелые шаги по пустым коридорам.
На этот раз, подумал Вейни, к ним идет что-то материальное; и вот в тенях коридора, ведущего в зал, появилась фигура.
Сам Скаррин, из плоти и крови, вошел в зал, освещенный светом, который всегда бывает в таких местах, и зал заполнился силой ворот.
— Миледи загадок, — сказал он, остановившись перед входом. — Вы действительно рады увидеть меня?
— О, конечно, — ответила Моргейн тихим, приглушенным голосом. — Добро пожаловать, лорд-тень. — Она сделал несколько шагов к нему и остановилась, а Вейни стоял, дрожа всем телом. Он было дернулся, чтобы идти за ней, но тут же остановился: это было бы глупостью, проявлением враждебности к Сюзерену, и все равно бесполезно. Он смотрел, как Моргейн остановилась, руки на бедрах, приветливо склонив голову. — Милорд, вы меньше ростом, чем я ожидала.
В первое мгновение Скаррин нахмурился, потом обиженно рассмеялся. — Ну, мы одного роста. — Его взгляд скользнул по залу. — Это и есть компания, которую вы просите меня сохранить. Эй, ты, человек, иди сюда.
Сердце Вейни подпрыгнуло. Он одним нервным взглядом измерил расстояние до Моргейн и до Скаррина, и прикинул, есть ли у него даже маленькая надежда втиснуться между ними.
— Я подчиняюсь только приказам миледи, — сказал он так мягко, как только мог, а сердце билось в панике.
— Открытое неповиновение Человека?
— Мое, — сказала Моргейн и, сделав еще один шаг, остановилась, по-прежнему держа руку на бедре. — Я не невоспитанна, милорд, но не отдаю своих слуг другим; я надеюсь, что у вас есть свои собственные, и я верю, что они преданы вам душой и телом. Или вы правите слишком давно и погрязли в интригах? Или это вас вообще не волнует? Мои люди не будут служить вам. Приведите ваших слуг — и пусть они будут достаточно сильными, чтобы выдержать дорогу и достаточно честными, чтобы можно было доверить им свою спину. Пойдемте к воротам и покинем это скучное место. Пройдемся вместе, хотя бы немного. Я очень высоко ценю ваше общество — и ваши советы. В любом случае я намного моложе вас и вы можете многому научить меня. А взамен могу рассказать вам, лорд пыльного Манта, о множестве новых миров, новых миров под новыми солнцами. Обещаю вам.
— Вы очень самонадеянны.
— Как я и говорила. — Она сделала еще два шага и остановилась, широко расставив ноги. — Я — конец. И, возможно, я начало. Время докажет. Я родилась совсем недавно, по вашей мерке времени. И еще не начала жить.
— Еще не начала жить — ты бредишь!
— Я дочка Энджурина, того самого, который утверждал, что пережил катастрофу. Подумайте об этом, милорд. Моя мать спустилась по нити, о которой он не знал, и которая ведет к звездам за пузырем, милорд. Завладев ей, он надеялся расширить свою власть. Но причинность убила его. Он использовал силу. Она презирала его. И я, милорд, тоже. Я убила его.