Моритур
Шрифт:
— Даже так?! А что еще тебе можно после того, что было в поезде?
— Еще мне можно потребовать больше не вспоминать ту ночь. Мне и без напоминаний стыдно.
— За что стыдно? Как будто ты до этого с парнями не целовалась. До дела же так и не дошло, снотворное все же сработало.
Увидев, как изменилось выражение лица Лизы, парень понял многое, хотя и не все.
— А ты думала, что дошло?! Тебе поэтому стыдно? Потому что ты переспала с самым мерзким на свете малумом? — повысивший голос Мэш впился взглядом
— Мне cтыдно потому, что в моей жизни случился первый раз, а я его не помню… — очень тихо призналась девушка — … из-за того, что была накачана какой-то дрянью.
— Первый? — Мэш поперхнулся кофе. — Тебе же вроде девятнадцать?! — заметив красные щеки девушки, так контрастирующие с ее гневным взглядом, он постарался сгладить ситуацию: — Прости, не хотел тебя обидеть. Просто удивился. Сейчас же уже в двенадцать рожают, а к тридцати внуков имеют.
— Спасибо, я в курсе, что по современным меркам старовата. Но такая вот я целомудренная.
Лиза решила сделать вид, что очень заинтересована тем, что якобы плавает в ее кружке кофе. А Мэшер внимательно рассматривал происходящее за окном.
— Для меня первый раз имеет большое значение. Он не ради галочки или псевдокрутости, типа вот я какая, уже с парнями сплю, пока вы тут книжки читаете. — призналась девушка, все изучающая свою чашку. — Для меня первый раз — это то, что происходит по любви и с особенным человеком.
— Так я особенный? — Мэш выпалил вопрос еще до того, как осознал, что спросил. А ответ ему сейчас хотелось узнать больше всего на свете.
Вновь покрасневшие щеки Лизы сказали все за неё. Мэш осторожно взял руки девушки в свои.
— Не волнуйся. Дальше поцелуев у нас с тобой не зашло. — постарался как можно тактичнее успокоить девушку парень. — Но признаюсь честно, я этого хотел и мне жаль, что ты не помнишь нашу ночь.
— Зато ее помнит Гадриэль, который заявил мне, что я дура с раскрытым ртом, заглатывающая все, что ты мне скармливаешь. — поделилась обидой Лиза.
— Мразь! — малум настолько сильно ударил по столу, что расплескал остатки кофе. — За такие слова ему морду надо набить. Хотя нет, этого мало. Тоже взорву ублюдка, как и он меня недавно. Это как минимум!
— Говнюк он ещё тот, но давай обойдемся без взрывов и разговоров о той ночи. — Лиза взяла бумажные полотенца и вытерла со стола кофе.
Мэш помог девушке убрать беспорядок, что сам и натворил. Когда они вытирали разлившийся кофе их руки соприкоснулись. Мэшер осторожно погладил девушку, но момент близости и откровенности был испорчен, и Лиза отстранилась.
— Я рада, что ничего серьёзного без моего ведома не произошло, и мне жаль, что Гадриэль такой урод. На этом тему и закроем.
По Мэшу было видно, что тему закрывать он не собирается по крайней мере до того, как превратит лицо Гадриэля в один большой
— Давай лучше что-то приятное обсудим. — предложила девушка.
— Приятное? — малум решил вернуться к откровенной беседе по душам. — Знаешь, мне вот очень приятно, что ты выбрала меня. Посчитала особенным. Для такого как я, это очень щедрый подарок.
— Ну… — Лиза замялась. — Такие вот я тебе дарю подарки…
— Но я их не заслуживаю. — с болью в голосе признался Мэшер. — Тебе нужен кто-то, кто будет любить тебя по-настоящему. Такой, кто по утрам будет приносить в кровать твой любимый кофе с молоком и ложечкой сахара. Тот, кто будет покупать твой любимый чизкейк и любить зелёные мерседесы, а еще участвовать в гонках. Кто-то, кто будет распевать с тобой треки AC/DC, закупать пачками вишневый сок, уплетать вафли после утренней пробежки, переставлять фиалки Селены в библиотеке и делать тебе массаж перед сном. Кто-то добрый, честный и без скелетов в шкафу.
— Как будто такие бывают. — пробубнила себе под нос девушка, а только потом осознала все сказанное. Кофе с молоком, чизкейк, AC/DC, сок, вафли и даже фиалки Селены… Мэш знал все о ее пристрастиях, не говоря уже про массаж, который в далеком детстве ей перед сном делала мама и который она так любила.
— И признаюсь, что теперь мне вдвойне жаль, что та наша ночь так и не сохранится в твоей памяти. Но я буду помнить ее за нас двоих. — неожиданно для самого себя разоткровенничался Мэш, который знал, что именно за ту ночь и поплатится своей жизнью.
Пораженная в самое сердце Лиза молчала. Она не собиралась признаваться Мэшеру ещё и в том, что отрывки той ночи она частично помнила. Помнила его руки на своём теле, страстные поцелуи, нежные слова и прерывистое дыхание на своей шее. Такие воспоминания ей тоже хотелось навсегда сохранить в своей памяти.
Девушка встала из-за стола, чтобы скрыть предательские слезы в глазах (если на гонках она еще держалась, несмотря на то, как искренне и трогательно Мэш о них говорил, то слова про массаж перед сном ее добили). Мэшер решил, что она собирается уйти, но ошибся.
Лиза что-то химичила из странных ингредиентов и через пару минут поставила на стол стакан с какой-то зеленой жижей, после чего потребовала:
— Пей!
Мэшер сморщился от запаха.
— Отравить меня решила? И это после того, как я тебе душу раскрыл и в одном полотенце перед тобой стоял?! О, женщины, имя вам — вероломство.
— Тебя захочешь отравить — не сможешь. — напомнила Лиза, а после предупредила: — Выглядит мерзко и такое же на вкус, но на ноги ставит мгновенно.
Малум осторожно сделал первый глоток. Вкус оказался не таким ужасным как запах, и он залпом опрокинул весь стакан, пока не передумал.