Морок
Шрифт:
— Она не родственница, но она знает…
— Где сидит фазан? — устало зевнула королева.
— Нет, — растерялась лекарская жена. — Это вряд ли. Впрочем, если вы велите, я тотчас узнаю… Она знает, где тот, кого вы ждёте.
— А я кого-то жду? — уточнила королева, приподнимая брови.
— Ну, флейтист говорит, что да…
— Помилуйте, флейтист знает, кого я жду, женщина знает, где те, кого знает флейтист. Может, вы без меня там сами как-то? Все вы знаете, кроме меня.
— Ну, — засмущалась жена лекаря, польщенная похвалой и не замечая сарказма.
—
— Не поняла, моя королева….
— Живьём! Закопаю!
Толстушка бросилась бежать прочь от королевы, но, запутавшись в собственных ногах, неподалёку рухнула с оглушительным треском.
— Ну что за мода пошла? — недовольно возмущалась королева. — Что это такое? Подойдут, а потом отойдут и обязательно падают. Что за люди!
Королева устало глядела, как невдалеке барахтается на спине, как майский жук, придворная дама. Как, перевернувшись, она отползает в сторону лабораторий. Ей хотелось подойти поближе и решительно пнуть это тело, да побольнее. Но королева была хорошо воспитанна…
И в то же время какая-то невыносимая жалость к людям, лишённым магических способностей, таким людям, как она сама, охватила её. Наблюдая лекарскую жену, она и себя видела так же беспомощно борющейся с обстоятельствами. Да, маги были хитры и коварны, мстительны и злы. В этом она убедилась на примере собственной жизни. Но без их помощи человечки так и будут цепляться за жизнь, как толстушка, за пол, пытаясь хоть немного, хоть чуть-чуть избежать того града неприятностей, который со всею щедростью сыплет на них судьба.
Евтельмина подошла и помогла встать женщине.
— Скажи мне, несчастная, ведь ты не обладаешь никакими магическими талантами?
— Что вы?! Что вы, моя королева! — засуетилась толстушка.
— Ну, в общем-то, я так и знала. А муж?
— Нет! Нет! И нет!
— Ты и твой муж у меня. Сейчас же! И никому ни слова! Ну, что стоишь? Бегом!
Через некоторое время с соблюдением всей возможной секретности в покоях королевы заседал временный совет. Докладывала сама королева.
— Итак. Раньше я по всему Краю искала людей, имеющих склонности и навыки магического искусства. Но после того, как оказалось, что Край ими переполнен, так сказать, выше краю, настоящим делом для меня стало — найти простых людей, без всяких дурацких способностей. Не совру, если скажу вам, что мы с вами, пожалуй, единственные в ближайших окрестностях простые нормальные люди…. И наша задача — выжить в этом супе из всевозможных магических приправ…
До полуночи судили да рядили заговорщики во главе с Евтельминой, как им быть, чтобы простых людей сохранить, потому что эти ведьмы да колдуны столько зла причиняют им, взять хотя бы любимую королеву… Искали решений, как сделать так, чтобы магия помогала людям, а не вредила.
Ближе к утру призвали к себе излеченную женщину, которая рассказала им, что при дороге
Оставалось только одно: поверить, что юноша поставит магию на защиту людей, или поверить, что юноша войдет во дворец, чтобы захватить власть над людьми. От этого зависело всё будущее Края.
— Однако, и выдвигаться пора, братцы. Кто куда, а у меня ещё много дел в этой жизни, до смерти, боюсь, — всё не поспею. Смертушка-то моя близко совсем, вон ногу уж отхватила, — сжав зубы от боли проговорил Казимир.
Утренний холодок пробирался под рубашку, угли костра давно прогорели.
— Пока роса не высыпала, надо вставать, а то потом до полудня не просохнем, — продолжал он говорить, надеясь разбудить Иннокентия и Лею.
Молодые спали в обнимку, блаженно распустив слюни и раскидав крепкие, на зависть Казимиру, ноги.
Было бы все не так плохо, Казимир давно бы уже убрался восвояси. Однако самостоятельно он не мог даже на бок повернуться. Необходимо разбудить парня, чтобы тот подсадил его на лошадь и обвязал как можно туже веревкой вокруг лошадиного крупа. А там старушка его сама куда надо дотянет.
— Эй, паря! Вставай же ты, увалень, ты ж собирался в походы дальние ходить и всякие подвиги совершать. Эх ты!
Казимир пошарил рядом с собой рукой, нащупал пару шишек и прицелился Иннокентию в лоб. Первое попадание заставило юношу закрыть рот, и всего лишь. Со второго броска шишка попала в глаз Лее. Девушка резко вскочила, Казимиру пришлось моментально закрыть глаза. Уж чего-чего, а с этой молодухой он хотел говорить меньше всего. Она была мила только во время сна, во все остальное — она без устали болтала и настаивала на всякой чепухе. Еще можно было надеяться, что она повернется на другой бок и снова уснёт.
Однако, Лея спать не собиралась. Замерзнув утром на поляне под соснами, она поняла, что необходимо развести костер, а для этого стоит разбудить всех остальных. Старика ей будить и вовсе не хотелось, поэтому она стала тихонько щипать за ухо Иннокентия. Но добудиться юношу вот так просто было невозможно.
Лея привстала на локте и, схватив, молодого человека за плечо, принялась его трясти.
— Тьфу ты, дай мальцу поспать! — не выдержал Казимир. — Враг какой-то, а не девка.
— Сам ты враг! — обиделась Лея. — Ты самый враг и есть! Вот скажи мне, куда ты направлялся прежде, чем нас встретить?
— Началосссь…
От болтовни Леи сначала проснулся ветер, зашумели верхушки сосен, вслед за тем заволновались птицы, лошади принялись фыркать и мотать головой, и только после этого проснулся Иннокентий. Казимир, поневоле принужденный слушать весь этот гам с самого начала, взмолился:
— Кеша, пожалуйста, помоги мне убраться отсюда!
Хлопающий спросонья глазами юноша осовело посмотрел на него, на свою подругу и неохотно начал сгребать угли в кучу:
— Дяденька, сам понимаешь, сначала костёр…