Шрифт:
Моряк
В газетах подробно описывалось наводнение под Киевом. Как Днепр вышел из берегов и залил Труханов остров и как горсовет помог трухановцам перебраться на сухое место и спастись от воды.
Ему вот-вот исполнится три года. У него коротенький носик, который всегда чем-то измазан, и можно подумать, что Женька курносый. А он вовсе не курносый. Это только так кажется. Он знает красивые песни: «Ать-два, ать-два» и «Тише, товарищи, шапки долой».
И все было б хорошо, если б мама и домработница Харитина не уходили на целый день.
А то они уходят и оставляют его одного и даже запирают! Маме надо на работу, Харитина уезжает на рынок за продуктами, вот они и запирают Женьку одного в квартире, и еще велят не плакать!
Женька и не думает плакать. Он не такой. Он поет, он складывает из поленьев большие корабли, а из щепок — маленькие. А если кто-нибудь постучится или соседский козел боднет рогами дверь, Женька не пугается и смело кричит: «Папа в Ленинаде (Женькин папа командир, его послали на учебу в Ленинград), мама посла на лаботу, Халитина посла на базал, двели запелти…»
Их дом стоял на берегу, у самой воды, и Женька очень любил кататься на лодке. Когда его оставляли одного в квартире, он брал две палки вместо весел, забирался в корыто, будто в корабль, и представлял себе, что он моряк и едет но морю.
Вот пришла весна. Днепр тронулся. Река вздулась, вода стала вровень с берегами. Все стали готовиться к Первому мая. Женя тоже готовится. У него матросский костюм и командирский. Лучше он наденет на праздники матросский, потому что Женя ведь будет моряком.
Мама и Харитина по-прежнему оставляют его одного. Папа обещал приехать на Первое мая, а все не едет. И вот в одно прекрасное утро трухановцы посмотрели: эге, Днепр не шутит! Он вышел из берегов, и вода стала заливать улицы и дворы…
Трухановцы — народ привычный, они подготовились к паводку: недаром у каждого домика привязана лодочка. А многие дома нарочно построены на сваях: когда Днепр разливается, вода шумит между сваями, а до пола не достает.
А в других домах чердаки есть хорошие. Чуть что — все забираются на чердак и еще захватывают с собой вещи, которые боятся воды: постель, книги, платье, лук, спички, посуду. У кого если корова, или коза, или свинья — их тоже на чердак! Да, да, не смейтесь! Коров и коз ведут туда по крутой широкой лестнице.
А где чердаков нет, там и козы, и собаки, и свиньи стоят на балконах. А на том берегу собирается народ, и все смотрят в бинокли на остров, как прибывает вода, как лодочки снуют от домика к домику… И когда народ видит, как стоят козы на балконах, точно дачники, тогда все начинают смеяться и показывать пальцами. Но козы не обращают на них никакого внимания. Они рады, что хозяева привели их на высокое место и спасли от воды…
Тем временем вода все наступала на сушу. От. берега она покатилась по улицам, с улиц— по дворам, с дворов — по огородам, с огородов— по сараям. Теперь даже не поймешь, что это: двор или сад. Видно только, что — река, а посредине плетень. Река — а посредине деревья! В учреждениях затрещали телефоны. Горсовет срочно послал
А Женя сидит под замком один-одинешенек и ничего не знает про наводнение. В комнату заглянуло солнце. Жене стало весело. Он надел матросский костюм, забрался в корыто, взял две палки, и вот ему кажется, что он моряк…
А вода мало-помалу добралась до Женькиного дома. Она просочилась под дверью и стала пробираться в комнату. Женька сначала испугался. Потом он обрадовался: водичка, водичка! Он лихо загремел палками и затопал ногами по корыту. Ого, теперь-то он, наконец, покатается как следует!
Через час в комнате было полным-полно воды. Корыто с Женькой поднялось, как заправский корабль, и давай путешествовать по комнате: от печки к лавке, от лавки к печке, от печки к двери, от двери к кровати… Женя кричит, Женя командует… Он не один путешествует. Ведра тоже поднялись и поплыли, таз поплыл, березовые поленья, которые лежали у печки, тоже поплыли, — все тронулось и поплыло…
Женина мама в четыре часа кончила работу и скорей побежала к переправе. А там собралась громадная толпа, и все смотрят на ту сторону, где Труханов остров. А острова не видно, только дома, заборы и деревья торчат из воды.
Женина мама стала кричать и плакать.
Все оглянулись: что случилось, почему она плачет?
А Женина мама не может ответить, и только руками показывает туда, на остров. Она стала бледная, как полотно, и даже губы у нее побелели.
Тут двое дежурных из комиссии по борьбе с наводнением заметили, как на берегу убивается женщина, и подъехали на лодке. Как только лодка подошла, Женина мама прыгнула в нее, схватилась за весла и стала изо всех сил грести. Лодка понеслась по волнам. Все молчат, все смотрят на Женину маму, а она все гребет и плачет: «Мой мальчик, мой мальчик!»
Быстро подъехали к острову. Поплыли улицей. Кругом шум, суматоха. На балконах стоят детишки, козы, куры, собаки, поросята. Они стоят и смотрят сверху вниз — на воду. Вот Женина мама подплыла к своему дому. Лодка ткнулась в дверь. Женя услыхал толчок и подумал: чужой хочет забраться в квартиру, и закричал: «Папа в Ленинаде… мама посла на лаботу, Халитина посла на базал, двели запелти, нема никоюсеньки дома…»
Женина мама, как услыхала Женин голос, чуть не запрыгала от радости. Она хочет скорей снять замок, а руки у нее дрожат, и ключ не попадает в дырочку. Тогда те дежурные, которые сидели с ней в лодке, взяли сами ключ и открыли дверь.
Навстречу им выплыли березовые поленья. За ними выплыли два ведра и таз, за тазом, наконец, поплыло и корыто. А в корыте сидел Жёня и во все горло распевал о том, что папа в Ленинграде, мама пошла на работу, Харитина — на базар и так далее…
А в корыте сидел Женя…
Мама как схватит Женю и — давай целовать и обнимать! А дежурные стали складывать в лодку разные домашние вещи. А потом все поехали на спасательный пункт.