Мошенник
Шрифт:
– Он постоянный жилец, – сказал Браун.
– Среди наших постоянных жильцов нет никаких Дойчей.
– Покажи-ка мне список жильцов.
– С удовольствием, но там нет никого с фамилией Дойч, Своих постоянных жильцов я всех помню.
– Все равно покажи список, ладно? – сказал Браун. Дежурный вздохнул и достал из-под полки журнал регистрации постояльцев. Он повернул его так, чтобы Брауну было удобнее читать фамилии. Браун бегло провел пальцем по списку.
– А кто такой Фрэнк Даррен? – опросил он.
– Что?
– Фрэнк
– Этот, – дежурный пожал плечами. – Нормальный парень. Один из наших постояльцев.
– И давно он тут у вас?
– Уже года два, пожалуй. Даже, наверное, немного побольше.
– И он, снимая тут номер, записался как Даррен?
– Конечно.
– А как он выглядит?
– Довольно высокий парень, немного сухощавый. Голубые глаза, длинные волосы. А в чем дело?
– Он сейчас у себя?
– Думаю, что да. А в чем дело?
– В каком номере?
– В триста двенадцатом, – сказал дежурный. – А разве вы не спрашивали о человеке по фамилии Дойч?
– Спрашивал, – сказал Браун. – Дайте-ка мне ключ от триста двенадцатого.
– Зачем это? Для того чтобы ворваться в номер, вам сначала нужно будет получить ордер на...
– Если вы вынудите меня тащиться сейчас к себе за этим ордером, – очень мягко сказал Браун, – то по пути туда я прихвачу с собой ещё кое-кого, задержанного мной за нарушение статьи 514 Закона штата, которая гласит, что “воспрепятствование гражданину равноправно пользоваться услугами любых учреждений и предприятий сферы обслуживания по расовым мотивам, то есть из-за различия в цвете кожи...”
Не дослушав до конца, дежурный поспешно выложил перед Брауном ключ.
Браун кивнул, взял ключ и направился к лифту. Там он нажал на кнопку вызова и принялся ждать, пока кабина его доползет до первого этажа. Когда, наконец, её двери раскрылись, из кабинки выпорхнула горничная, которая, обернувшись, игриво подмигнула лифтеру.
– Третий, – сказал Браун.
Лифтер молча уставился на него.
– А вы уже видели дежурного?
– Да, я уже видел дежурного и дежурный видел меня. А теперь кончай трепаться и запускай свою колымагу.
Лифтер сделал шаг в сторону, пропуская в кабину Брауна.
“Конечно, Даррен может вполне спокойно оказаться именно Дарреном, а никаким не Дойчем”, – думал он. Но элементарная логика полицейского подсказала, что если человек регистрируется в гостинице под чужим именем, то чаще всего он выбирает себе имя и фамилию с инициалами, которые соответствовали бы настоящим, особенно, если белье, чемодан или носовые платки могут быть с монограммами.
Фредерик Дойч, Фрэнк Даррен – попытка не пытка, стоит проверить. А кроме того, и в карточке у него указан этот адрес. Конечно, может оказаться, что в карточке что-то напутано. А если внесенные в неё данные верные то почему бы этому гению, который придумал все эти карточки, а потом и заполнял их, не упомянуть
Браун терпеть не мог небрежной работы, а особенно небрежной полицейской работы. Небрежность всегда крайне раздражали его. Раздражали его и медленно ползущие лифты.
Когда они добрались кое-как до третьего этажа, он не сдержался.
– А это не отражается вредно на ваших барабанных перепонках? – спросил он лифтера.
– А что должно вредно отражаться на моих барабанных перепонках, – переспросил тот.
– То, что вам тут так часто приходится преодолевать звуковой барьер, – сказал Браун и вышел из лифта.
Он выждал, пока двери лифта снова закроются за ним. Глянув на две ближайшие к лифту двери, он сориентировался, в какую сторону ему нужно идти к нужному номеру.
302, 304, 306, 308, 310...
Он остановился перед дверью под номером триста двенадцать и сунул руку за отворот плаща. Вынул он её оттуда уже вооруженную служебным револьвером. Потом он левой рукой достал из кармана полученный у клерка ключ и осторожно вставил его в замочную скважину.
За дверью он уловил какое-то движение. Тогда он быстро повернул ключ и резко толкнул дверь. В номере на постели лежал мужчина, и рука этого мужчины как раз тянулась к револьверу на ночном столике.
– Советую оставить его в покое, – сказал Браун.
– А в чем дело? – спросил мужчина. Он выглядел несколько приятнее, чем на фотографии, но изменения были незначительными. Выглядел он чуть старше, скорее всего потому, что фотографировали его несколько лет назад перед отправкой в тюрьму. На нем была белая рубашка со слегка закатанными рукавами, так что были видны не снятые им запонки. Маленькая монограмма виднелась над нагрудным карманом, и можно было разглядеть, что составляли её буквы “Ф” и “Д”.
– Одевайтесь, – сказал Браун. – Нам с вами предстоит разговор в участке.
– И о чем же это нам предстоит разговаривать?
– О мошенничестве, – сказал Браун.
– Об этом вы можете забыть, – сказал мужчина.
– Вы так считаете?
– Именно так! Сейчас я чист, как сама Пресвятая дева Мария.
– И именно поэтому вы таскаете за собой револьвер? – спросил Браун.
– У меня имеется разрешение на него, – сказал мужчина.
– Вот это мы, кстати, проверим там, в участке.
– Вам для этого понадобится ордер на арест, – оказал мужчина.
– Не нужно мне никаких дурацких ордеров! – резко бросил Браун. – А теперь подымайся с этой чертовой кровати и одевайся. Да поживее, иначе я сам помогу тебе одеться. И поверь, тебе эта помощь не понравится.
– Послушайте, да какого черта...
– Подымайся, Фритци, – сказал Браун.
Мужчина испуганно посмотрел на него.
– Ведь ты Фритци, так ведь? – спросил Браун. – Или ты считаешь, что кличка “Датч” тебе больше подходит?