Москаль
Шрифт:
— Да. Ах, господин Мозгалев, это опять вы?
Абдулла скорчил презрительно–свирепую физиономию и замахал на партнера пустой рюмкой и вилкой, гони ты его, урода гяурского.
— Что вы говорите? — продолжал петь Джовдет в трубку. — Что? Прямо сейчас? Сколько–сколько?! И прямо сейчас?! Вот так прямо? Кэшем? Где мы встретимся? А вы приезжайте сюда. Я вам сейчас расскажу. Нет, один, приезжайте. Один, один, совсем один. Ждем.
— Ты что, Василич! — просвистел Абдулла. — Ведь решили: никаких больше контактов с этим придурком!
— Тихо,
— Подстава, как в «Сыре».
Носитель псевдонима Джовдет погладил слегка ступенчатую лысину.
— Нет. Чую, нет. Да и потом, на своей территории мы в безопасности. Скажи ребятам, чтобы проследили за подъездными путями. А теперь давай выпьем, он будет через полчаса, не раньше.
Два бритоголовых мусульманина родом из Тулы и Туапсе снова разлили водку по рюмкам.
Гондвана
1
При первом осмотре показалось, что работы тут невпроворот и чтобы превратить развалины старой метеостанции–автобазы в пункт дислокации взвода украинской химзащиты, понадобятся месяцы. Но правильно говорится: глаза боятся — руки делают. Проблему рабочих рук помог решить Рустем, на взаимовыгодной основе. Парням из его кишлака и тем, что он контролировал, сидевшим без работы, весьма понравилась идея заработка практически у стен собственного дома. Хорошего заработка. Патолин привез на вертолете не только подлеченного Кривоплясова и братьев Савушкиных, старинных знакомцев майора, не только рулон колючей проволоки и сорок комплектов натовского обмундирования, но и сумку с деньгами. Загорелые горцы схватились за лопаты, и очень скоро замусоренный лагерь потерял свой заброшенный вид.
— «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, и один таджик с лопатой заменяет два солдата», — декламировал Бобер, прогуливаясь по стройплощадке.
Выровняли столбы по периметру лагеря, натянули колючку, выгребли из всех построек вонючий мусор, побелили их снаружи и внутри, и стало похоже на то, что тут можно жить. На мачте, воздвигнутой посреди лагеря, вывесили флаги ООН и Украины.
— Кино будете снимать? — спросил Рустем, приехавший проведать друга Юрика Кастуева.
— Ага. Твои парни еще у меня моджахедов сыграют. За отдельную плату.
Рустем улыбался и весело вертел головой.
С приборами Нестора Икаровича поступили почти как с мусором — вытащили наружу из «лаборатории», но он не спорил и не отчаивался, все его мысли были заняты теперь надписями, открытыми ему Тахиром. Все свои научные упования он переместил к пещере, шансов на действительно эпохальное открытие там было больше. Именно необыкновенная гибкость интеллекта, умение не зацикливаться на одном варианте решения проблемы, способность сделать крутой поворот в ходе опытов — все это делало его истинно свободным ученым. «Никаких шор, только мыслей простор!» — вот был его девиз.
Никто и не возражал, изучение доисторических надписей
Нестор Икарович морщился, бил себя ладонью в чахлую грудь и клялся, что у него с Тахиром исключительно научный контакт. Парень очень любознателен, тянется к свету истинного знания, ум у него живой, хотя характер и горячий.
— Вот видишь, Кляев.
Но эта горячность лежит только в области добычи чистого знания, уверял ученый. Комиссар экспедиции ему не поверил и решил принять свои меры. Поехал с осторожным визитом к Рустему. Провел очень тяжелый разговор. Не хотелось, чтобы то, что он сообщит, выглядело как донос, все же Тахир ему лично и экспедиции в целом ничего плохого не сделал.
— Пойми, я очень ценю твое отношение к нашему делу и т. д., поэтому хотел бы предупредить, что твой младший брат заводит связи среди моих людей с непонятной целью. Желательно, чтобы ты, Рустем, знал об этом. Пойми меня правильно.
— Думаешь, Тахир замышляет против меня, Юрик?
— Я этого не сказал.
— Но хотел, чтобы я так подумал.
— Я хотел, чтобы ты знал, что я не одобряю такое развитие событий.
Рустем усмехнулся:
— Ты считаешь Тахира опасным?
Кастуеву было очень неловко.
— Не мое дело тут что–нибудь считать.
— Я считаю тебя серьезным человеком, Юрик. — «Хозяин Памира» помолчал. — Я зарежу Тахира.
Кастуев замахал руками:
— Я не для этого…
— Помолчи. Хорошо, что ты приехал. Мне есть чем тебе ответить на твою заботу.
— Только я не хочу, чтобы ты…
— Помолчи, говорю еще раз. И слушай меня. Мне сказал один серьезный человек. Кто–то ищет в Хороге вертолет. Настоящий, с боезапасом, понимаешь?
Кастуев честно сказал:
— Нет.
Рустем протянул гостю руку ладонью верх:
— Посмотри, сколько линий, и все имеют смысл, и все что–то значат, и невозможно перепутать и ошибиться. Хотя тут ведь заключено тайное знание о человеке.
Гость с трудом перестраивался на восприятие урока хиромантии, в голове у него сидело «зарежу»!
— Карта моей страны мне знакома так же, как моя ладонь. И если я вижу, что вот здесь появился непонятный новый след, я начинаю думать, что бы он мог значить. Понял меня?