Московские каникулы
Шрифт:
– Я никогда не плачу вперед, – Лучана полезла за деньгами, – только чтобы от вас отвязаться, я нарушаю мои жизненные принципы!
– Подумаешь, я их нарушаю каждый день! – Гриша взял зеленую бумажку и спрятал в карман. – Grazie mille.
– Вы всеми языками владеете? – насмешливо спросила Лучана.
– Я по самую крышку напичкан ненужными знаниями! – Гриша тронул автомобиль с места. – Едем!
С оживленных магистралей свернули на скромную московскую улочку с низкорослыми особнячками, похожими и непохожими друг на друга, как дальние родственники.
Гриша остановил машину. Выбрались из нее.
– Это один из древнейших районов Москвы, – начал Гриша. – Вон там, – он показал на голубоватый купол, – обсерватория. А это мой дом, а это сад…
– Мне нравится! – неожиданно объявила Лучана. Ей на самом деле понравились тишина, и старые деревья, и старый дом, обшитый деревом.
Гриша продолжал разглагольствовать:
– В этом саду в одна тысяча восемьсот двенадцатом году разгуливал Наполеон, а под этим деревом… – Гриша задумался.
– Что он делал под этим деревом? – с нарочитой серьезностью спросила Лучана.
– Практически все!
Тем временем пес, следуя, очевидно, примеру Наполеона, тоже стал заниматься делами – поднял ногу, само собой разумеется, на колесо Гришиного автомобиля.
– Что ты за тип! – взмолился Гриша. – Дались тебе мои колеса, вон же дерево есть!
– Три дерева! – поправила Лучана и вдруг вскрикнула: – Смотрите, курица!
Пестрая курица важно разгуливала по двору.
– Вы так взволнованы. Наверно, вы первый раз в жизни видите живую курицу! – пошутил Гриша.
– Первый, вы угадали! – весело поддержала Лучана и улыбнулась.
Улыбка у нее была, как говорили мужчины, убойная, и Гриша искренне воскликнул:
– Пожалуйста, улыбайтесь! Вам так идет улыбаться. Сейчас вы похожи на прекрасную и красивую артистку Ирину Селезневу!
– Никогда такую не видела!
– Вы не смотрели фильм «Московские каникулы»? – ахнул Гриша.
– Представьте себе, нет. У нас не показывают русские фильмы!
– Мне вас жаль! – Гриша направился ко входу.
Лучана последовала за ним, собака не отставала. Обретя хозяев, она вовсе не хотела их терять.
– А у вас в Риме большая квартира? – Гриша нес чемодан. – Тяжелый этот чемоданчик.
– В Риме у меня дом. Вам тяжело, вы хлиплый, отдайте мне, я сама донесу!
– Как-нибудь справлюсь! Сколько этажей в вашем римском доме?
– Два.
– Какое совпадение. У меня тоже два. – Гриша попридержал парадную дверь. – Прошу!
Правда, парадной эту дверь можно было назвать лишь при большом воображении. Ее давно уже перекосило и облупило. А свежая краска прикасалась к ней, должно быть, еще до Великой Октябрьской революции, которую сейчас называют не революцией, а переворотом.
Поднимались по щербатым ступеням.
– На этих ступеньках можно запросто ноги переломать! – сказала Лучана, она едва не свалилась, но
– Этой лестнице двести лет! – сказал Гриша. – На ней действительно ломали ноги лучшие люди России. Но ведь вы, иностранцы, обожаете старину!
– Но только ту, – уточнила Лучана, – где ноги остаются целыми!
– Я буду молиться за ваши ноги! – пообещал Гриша.
На втором этаже Гриша ввел Лучану в квартиру. И, не давая ей времени разглядеть коридор, сразу же отворил дверь комнаты:
– Вот ваши апартаменты, синьора! Все, как вы просили!
– Эту жалкую комнатушку, это убожество вы называете апартаментами? – привычно возмутилась Лучана.
На самом деле комната оказалась небольшой, но довольно приятной, хотя обставлена была более чем скромно.
Гриша помогал гостье избавиться от верхней одежды:
– Но зато как уютно! Какой сад за окном! И тень Наполеона! Четыре дня как в раю!
– У вас своеобразное представление о рае! – хмурилась Лучана.
– Рай – это там, где вы! – Гриша бесстрашно посмотрел гостье в глаза.
– Дешевый комплимент! – точно оценила Лучана.
– Вы правы! Я потренируюсь, и комплименты будут дорогими!
– Хочу в туалет! – безо всякого стеснения сказала женщина.
– С этим проблем нет! – Гриша распахнул дверь. – По коридору в самый конец и направо. Вас проводить?
Но Лучана уже топала по коридору в самый конец, повернула направо, но тут ей преградила дорогу соседка, чью мощную грудь облегала майка с надписью на ней: «I have the great experience»:
– Ты что, новая подружка моего Григория?
Лучана, ничего не ответив, попыталась ее миновать, но та изловчилась и вновь загородила проход:
– А между прочим, входя в жилое помещение, уличную обувь надо снимать!
– Это в Японии снимают! Пропустите, пожалуйста!
Лучана откровенно толкнула соседку плечом, но та была крепенькой:
– Чистоту соблюдают не только в Японии.
Опередив незнакомку, которая успела ухватиться за дверь туалета и безуспешно дергала ее изо всех сил, соседка произнесла наставительно:
– Дергать не надо, эта дверь любит ласку! – Легко отворила ее и, оттеснив Лучану, протиснулась внутрь. – Внутри не запирайся, защелка заедает, понимаешь? – Жестом попыталась объяснить сказанное. – В общем, обожди, я скоро!
Выхода у Лучаны не было, оставалось ждать в коридоре, нервно переминаясь с ноги на ногу, а из туалета донеслось озорное пение:
Меня милый встретил,встретил на рассвете,может, будет ничего,может, будут дети…На обратном пути Лучана не шла, а неслась по коридору, перепутала двери, рванула не ту и очутилась в комнате, где стоял на голове совершенно голый мужчина и жевал при этом яблоко.
Лучана кинулась обратно в коридор, на этот раз не ошиблась дверью и при виде Гриши не сказала, а выстрелила: