Шрифт:
Глава 1
Дежурную оперативную группу КГБ вызвали на место происшествия в воскресенье в начале одиннадцатого ночи. Клубился туман, моросил дождь. Машина прибыла через полчаса, остановилась на обочине, осветив фарами милицейский "уазик", машину "скорой помощи", покосившийся штакетник забора. С этой стороны дороги – старые дома, уже назначенные под снос, с другой стороны подступили новостройки. Из темноты слышен стук колес товарняка и короткий гудок электрички, отсюда пешком до станции Лосиноостровская, – всего минут десять, не больше.
Приземистый деревянный дом с застекленной
Стеклов провел контрразведчиков на кухню, где, пристроившись за столом, один милиционер составлял протокол осмотра места происшествия, другой сидел рядом и что-то негромко говорил, в углу курил пожилой дядька в синем халате и очках, державшихся на кончике носа, – судебный эксперт. При появлении офицеров КГБ вся замолчали и уставились на Лебедева. Стеклов решил, что тут говорить неудобно, – слишком много людей, – и потащил контрразведчиков дальше, через гостиную в одну из спален.
Он плотно прикрыл дверь, встал под люстрой, решая, с чего начать. Стеклов был не мастак складно говорить, но ремесло сыщика знал. Комната была не слишком велика, обставлена импортной мебелью, которую просто так в магазине не купишь: полированные румынские шкафы под старину, инкрустированные блестящими полосками латуни, комод, столик с зеркалом, широченная кровать, занимавшая половину комнатного пространства. Поперек кровати на боку лежала женщина в коротком сиреневом халатике из искусственного шелка, вьющиеся каштановые волосы растрепались и спутались. Ноги стройные загорелые, женщина уткнулась в скомканную простыню, покрытую бордовыми пятнами, согнула ноги, прижала окровавленные ладони к животу. Лебедев оторвал взгляд от мертвой женщины и закурил.
– Инга Белова, была скупщицей краденого, – негромко сказал Стеклов. – Тридцать шесть лет, дважды судима. Судя по температуре тела, смерть наступила приблизительно шесть часов назад от множественных ножевых ранений и потери крови, – это мнение эксперта-криминалиста. Орудие убийства, кухонный нож, найден под кроватью. Соседи опрошены. Картина в общем и целом ясная. У Беловой был сожитель, некий Иван Бедун, который отбывал срок за кражу. Освободился две недели назад и вот нагрянул. Он ей с зоны писал, чтобы ни-ни… Но Белова женщина интересная, отзывчивая на ласку…
– Ну, майор, давайте без лирики… Какое отношение эта баба, покойная, имеет к нам, Комитету государственной безопасности?
Стеклов вытащил из шкафа и поставил на пол спортивную сумку, темно синюю из плотной ткани на молнии, с пристяжным кожаным ремешком.
– Внутри в отдельном кармашке четыре кассеты с фотопленками, – Стеклов вытащил их и расставил на комоде. – У милиции есть инструкция. Если на месте происшествия найдены какие-то вещи, которые… Словом, мы нашли эту сумку с иностранными вещами. Документов нет. Но в сумке кассеты с негативами, уже проявленными. Я одну открыл,
– Вы правильно поступили, товарищ майор. Где негативы? Какую кассету вы открывали?
Лебедев снял крышку с кассеты. Внутри две пленки с проявленными негативами, скрученными в рулончики, тридцать шесть кадров в каждом. Он долго смотрел негативы на свет. Понять, что изображено, – непросто. Какие-то чертежи, но что за чертежи… Пленка бытовая, отечественного производства, такой шпионы не пользуются. Затем он вытащил из сумки вещи, разложил их на спинке кровати. Несколько рубашек, все фирменные, почти новые. Три пары летних брюк, в отдельном пакете белье, ботинки из плетеной кожи. Видно, что вещи дорогие. Молодой лейтенант, не проронивший ни единого слова, стоял возле двери и хмурился.
– До утра составьте протокол изъятия на носильные вещи и негативы, – приказал капитан Лебедев. – Как только оформите документы, позвоните дежурному КГБ по городу. За бумагами и вещами приедет наш человек.
Контрразведчик подумал, что иностранный шпион не станет таскать в сумке с носильными вещами что-то важное. Скорее всего – пленки с чертежами, просто недоразумение, имеющее простое логическое объяснение. Он выкурил еще одну сигарету, осмотрел комнату, бегло, без видимого интереса, задал несколько уточняющих вопросов и сказал, что они с лейтенантом уезжают.
Вещи, изъятые в доме покойной Инги Беловой, сутки находились в распоряжении сотрудников управления КГБ по Москве и Московской области. Рапорт капитана Лебедева о сумке с вещами и негативах прочитал начальник управления генерал-лейтенант Сергей Иванович Лидин. На первый взгляд, происшествие не заслуживало внимания чекистов, но интуиция контрразведчика подсказывала, что за бытовым убийством и этими странными находками может скрываться нечто более серьезное. Лидин приказал немедленно забрать все следственные материалы из милиции и разобраться в этой истории своими силами.
За следующие сутки оперативники КГБ успели опросить сотрудников гостиниц, навести справки в Главном управлении внутренних дел Москвы и выяснили, что за последние две недели краж личных вещей у иностранцев не было зарегистрировано. Мало того, в отношении иностранцев в Москве вообще не было зарегистрировано ни одного противоправного действия. Но откуда тогда взялась эта сумка, набитая фирменными вещами… Одежда дорогая, известных производителей, в основном американских. Может быть, надо пойти другим путем, допустить, что вещи принадлежали гражданину СССР. Он бывал по службе за границей, в капиталистических странах, точнее в США.
Однако советский человек, побывавший в Соединенных Штатах, вряд ли наберет денег на столь дорогие покупки, и уж точно не станет сорить валютой, покупая семь пар очень шелковых трусов, – за эти деньги можно взять пару джинсов и рубашку в придачу. Нет, наш человек расчетлив в тратах, у него нет денег на глупости, – трусы, которые по советским меркам, стоят целое состояние. Сумка принадлежала иностранцу, – из этого надо исходить, в этом направлении копать. Но почему обворованный или ограбленный иностранец не заявил в милицию?