Шрифт:
* * *
Перед дверью с табличкой «Кризисный центр для женщин, переживших домашнее насилие» я ненадолго остановилась. Глубоко вдохнула, примерила на лицо улыбку, как иные примеряют наряд, решая, не чересчур ли он вульгарен для предстоящего раута. Моя улыбка не должна быть слишком самоуверенной и бодрой, в ее алхимическом составе не должно оказаться ни одной микродозы снисходительности или гордыни. В меру сочувственная, в меру лукавая – все же я была не только спасителем заблудших душ, но и отчасти демоном-искусителем. Мудрая, добрая, приглашающая (здесь тоже стоит обратить внимание на оттенки и полутона – то должен быть не наглый призыв с алым
Сунув руку в сумочку, я нащупала предмет, который в течение следующих сорока минут буду демонстрировать собравшимся женщинам. Небольшой мешочек из тугого полиэтилена, наполненный вязкой желеобразной субстанцией. Приятный на ощупь, мягкий, теплый. Наверное, большинство решило бы, что это массажная подушечка или дамский тренажер для пальцев. Но на самом деле это силиконовый грудной имплантат. Объем – 330 мл, самый популярный размер. Имплантат нового поколения, оболочка разработана в лабораториях НАСА, она прочная, но мягкая, и тактильно искусственная грудь будет неотличима от настоящей.
«Пусть это будет вашим маленьким секретом, – скажу я, а потом, секунду подумав, добавлю: – Вернее, двумя большими секретами». И они рассмеются. Они всегда смеются в этом месте, да и сама я считаю эту выдаваемую за экспромт шутку вполне удачной.
Я продаю счастье.
Я продаю наркотики, можно сказать и так. Наркотики нового поколения – для женщин only. О нет, это не корпоративный пафос хорошего менеджера, я и правда знаю, о чем говорю. Я сотни раз видела, как это бывает.
Депрессивные маньячки с суицидальными наклонностями, старые девы в кризисе самоидентификации, разочаровавшиеся в жизни интеллектуалки, давно поставившие крест на собственной чувственности. Все они преображались на глазах, нащупывали в себе внутреннюю Диту фон Тиз и вдруг замирали на месте, огорошенные пониманием, что все на свете шелуха и бред, кроме ямочек на щеках, легкомысленных туфель и запаха черемухи поздней весной.
Мысленно сосчитав до десяти, чтобы успокоить дыхание, я толкнула дверь и энергичной походкой успешного, уверенного в себе человека вошла в комнату.
Их было десять – женщин, которые ждали меня, рассевшись в круг на устланном мягкими циновками полу. Кризисным центром заправляла моя приятельница, слегка сдвинувшаяся на почве эзотерики, она считала, что чем расслабленней поза, тем более защищенным себя чувствуешь. В центре не было ни одного стула. Зная об этом заранее, я предпочла джинсы и простую белую футболку, а не один из своих сшитых в дорогом ателье костюмов, безупречно сидящих, тонко намекающих на мой социальный статус и – что немаловажно! – визуально увеличивающих грудь. Потому что сама я так и не решилась на имплантаты, за что регулярно огребаю начальственные выговоры. Сапожник без сапог. Защитник теории о том, что большая задорно торчащая грудь и женское счастье – это абсолютные синонимы. А у самой природный первый размер, вероломно спрятанный в лифчике с двойным поролоном.
Их было десять, и при удачном стечении обстоятельств как минимум трое из них вдохновятся моей пылкой речью и решатся на операцию. С продажи каждой пары имплантатов я получаю пятнадцать процентов. За одно такое собрание я могу заработать больше, чем иные получают за месяц офисной пахоты. Если повезет.
Кто-то смотрел на меня с живым интересом, кто-то равнодушно ждал, когда же закончится эта тягомотина, кто-то рассеянно проглядывал брошюру,
– Вас приветствует фирма Luxis и я, Дарья Дронова, можно просто Даша, – тепло улыбнулась я всем одновременно, – и сегодня мы с вами поговорим о счастье. И о том, как его обрести… Для начала я покажу вам одну фотографию. – Я извлекла из сумки снимок серой мышки с неправильным прикусом, слишком субтильным телом, картофелевидным носом и тусклыми волосами. Ничего особенного, обычная девчонка из провинциального городка. Выдержав эффектную паузу, я с лукавой улыбкой объявила: – Это Памела Андерсен. До пластических операций.
Они загалдели, зашушукались. Это как раз то, что мне нужно – живая реакция.
Моя многократно отрепетированная речь была плавной и беглой, как равнинная река, в которой изредка встречались белопенные пороги интеллигентного юморка. Я говорила о том, что современные силиконовые имплантаты абсолютно безопасны для здоровья. То, что они якобы взрываются в самолетах или провоцируют онкологические заболевания – бред, глупые байки, беспочвенные страшные истории. Оболочка имплантата так прочна, что может выдержать несколько сотен килограммов. В этом моменте я бросила имплантат на пол и попросила самую полную из присутствовавших женщин на нем потоптаться.
Постепенно они оттаяли, заинтересовались. И даже у тех, кто никогда в жизни и не мыслил об увеличении груди, заблестели глаза. Они задавали вопросы. Одна женщина – остроносая миниатюрная блондиночка, больше похожая на легкомысленную старшеклассницу, а не на жертву домашнего насилия, подняла майку и продемонстрировала свою небольшую, но прекрасной формы молодую задорную грудь.
– Как вы думаете, а мне это пойдет? – спросила она.
Будь я ее матерью, убила бы даже за мысли о силиконе, с ее-то точеной фигуркой.
Но я не ее мать, я – менеджер фирмы, производящей имплантаты. Поэтому совет мой был не материнским, а менеджерским:
– У вас идеальные данные, – просияла я. – Достаточно тканей для того, чтобы выбрать любой размер.
У одной из женщин было красное воспаленное лицо, все в липких язвах и волдырях. Я знала, что ее муж-алкоголик плеснул ей в лицо кипящий бульон, когда она спрятала его заначенную на опохмелку бутыль. Я знала, что консультировавший ее косметолог беспомощно развел руками и сказал, что после серии химических пилингов она будет выглядеть намного лучше, но белую ровную кожу с природным нежным румянцем ей не вернуть никогда. Разглядывая брошюру, та женщина задумчиво кусала губы и даже, кажется, на минуту забыла о саднящем лице.
– Скажите, а это действительно правда, что инстинктивно мужчины обращают внимание на фигуру женщины, а лицо – это второстепенно? – помявшись, спросила она.
– Тысячи мужчин и женщин будут доказывать вам обратное, – уверенно ответила я, – однако все дело в нашей животной природе, в гормональном коктейле, древних инстинктах, которые толкают навстречу одним людям и, казалось бы, беспричинно отворачивают от других.
– Значит, если я сделаю операцию…
– Ваша жизнь изменится, как изменилась жизнь сотен женщин, ранее чувствовавших себя несчастными и потерянными, – закончила я.