Мост самоубийц
Шрифт:
– У Алексея умер отец?
Саша кивнула:
– В феврале. Полина рассказывала, он очень переживал.
– Расскажите об Алексее. Что он за человек, чем занимается?
– Если честно, Леша мне никогда особо не нравился. Он был какой-то раздражительный и плохо умел скрывать свои эмоции. У него бизнес, связанный с логистикой. Все это, по-моему, очень скучно. Не знаю, чем он зацепил Полину. Она всегда была крайне щепетильна в выборе людей, которые ее окружают.
– Любовь не спрашивает.
– К сожалению. Они познакомились, когда она приехала с Романом на объект. Потом несколько раз
– Разрыв произошел по ее инициативе?
– По его. Прошла всего пара месяцев, а Полина уже говорила о парне как о своем будущем муже. Леша позвал ее к себе в дом, где наговорил много неприятных слов. Деталей я не знаю, но он отчитал ее за излишнюю привязанность и сказал, что не может ответить ей взаимностью. И что устал от этих скоропалительных отношений. Полина была очень влюблена в него и действительно болезненно переживала разрыв. Но она не покончила бы с собой из-за расставания. Кроме того, она считала, что каждый имеет право на чувства – насильно мил не будешь. Алексей, по ее мнению, поступил честно. Она предпочитала просто пережить случившееся и идти дальше.
Я постаралась, чтобы мои слова звучали как можно мягче:
– Иногда нам кажется, что мы знаем человека, но он может быть не таким, как мы представляем. Люди сложны…
Глаза Саши сверкнули гневом:
– Нет! Она бы на это никогда не пошла, поверьте. Поля очень любила жизнь. Она всегда говорила, что самый темный период в жизни можно осветить одним солнечным лучом. Если бы я допускала самую ничтожную возможность того, что она спрыгнула по своей воле, то не пришла бы к вам.
– Расскажите о том злополучном дне.
– Это случилось в понедельник, четвертого сентября. Я позвонила ей утром, но она не взяла трубку. Потом прислала сообщение, что говорить не может. Мол, она в салоне, ей делают прическу.
– Прическу?
– Да. Когда ее вытащили из воды… – Голос моей гостьи опять начал срываться. Но она преодолела себя и продолжила: – На ней было вечернее платье, макияж и прическа.
– Странно.
– Полиция предположила, что она хотела красиво уйти из жизни. Но это глупость какая-то. Полина не страдала тягой к дешевым театральным эффектам.
Я подумала о том, что все может быть. Откуда нам знать, какие мысли посещают самоубийц и руководят их поступками? Но вслух, разумеется, этого не сказала.
– Я спросила у сестры в сообщении: что за повод? Все-таки понедельник, рабочий день. А она ответила: «Сюрприз! Скоро узнаешь». А потом, спустя четыре часа, мне позвонили из полиции. Не думаете же вы, что Полина была настолько жестока, что могла намекнуть мне на свое грядущее самоубийство словом «сюрприз»? Это чудовищно. Никому меня в этом не убедить. У нас были отличные, очень близкие отношения, и она никогда бы со мной так не поступила.
– Ну, допустим. Но вы же взрослый человек и понимаете, что для такого безоговорочного убеждения нужны основания. По-вашему, получается, что кто-то ее убил или вынудил покончить с собой. У вас есть конкретные подозрения?
Саша покачала
– Нет, предположений никаких. Тут я ничем не могу помочь, признаю. Врагов у нее не было, конфликтов вроде тоже. Во всяком случае, таких, о которых я знала. Но ведь если мне о них неизвестно, это не значит, что их нет. Полина мне многого не рассказывала – оберегала. Разница у нас небольшая, но она всегда относилась ко мне как к младшей. Словно я лет на пять ее моложе.
– Хорошо, – сдалась я. – В конце концов, я делаю то, за что мне платят. Вы просите, чтобы я проверила обстоятельства гибели вашей сестры, и я это сделаю. Но хочу сразу предупредить: выводы, к которым я приду, могут быть для вас неутешительными. Вы готовы будете их принять?
Саша кивнула, но, на мой взгляд, слишком поспешно.
– Не торопитесь. Я хочу, чтобы вы поняли: вероятность того, что Полина действительно свела счеты с жизнью, есть, и она большая. В этом случае вам придется смириться с реальностью. Это будет больно и тяжело.
– Не больнее, чем потерять ее, – отозвалась Саша. – Обещаю, что, если вы докажете мне мою неправоту, я смирюсь с этим фактом и не буду больше настаивать на расследовании. Леонид Леонидович поэтому позволил мне связаться с вами?
– Вы правы.
– Он беспокоится за меня. – Саша грустно вздохнула. – Дядя Леня очень милый. Представляю, сколько хлопот я приношу окружающим: ему и другим людям. Но, поймите, это же моя сестра. Мы с ней всю жизнь были как одно целое, и я не могу просто смириться с тем, что в один прекрасный день она прыгнула с моста из-за какого-то мужика. Разрыв произошел четыре месяца назад. Допускаю, что можно убиваться по человеку долго. Но спустя солидный срок вдруг решиться на такой чудовищный поступок? Нет, не верю.
– Не такой уж он и долгий, – возразила я. – Иногда боль не отпускает много лет и люди совершают страшные поступки, хотя все вокруг убеждены, что у них давным-давно все в порядке.
– Мы с Полиной общались незадолго до ее гибели, и у нее не было мыслей о суициде. Наоборот, она была полна решимости что-то доказать.
– Доказать?
– Поля не вдавалась в подробности. Сказала, я все узнаю, когда придет время. Упомянула только, что это связано с Алексеем. Дословно фраза звучала так: «Теперь я его точно смогу убедить!» Думаю, она хотела доказать ему, что все забыла и может жить дальше. Она была полна энтузиазма, когда говорила эти слова. У нее было отличное настроение.
– Когда произошел этот разговор?
– За день до того, как… – Саша опять потянулась за платком, и я деликатно промолчала. Последние слова Полины, увы, можно было трактовать как намерение доказать свою любовь мужчине последним отчаянным поступком. Кажется, дело будет не таким уж сложным. Собственно, перспективы были самые ясные и отнюдь не радужные. Свидетели утверждали, что девушка пришла на мост одна, постояла там в одиночестве и прыгнула без принуждения. То, что она страдала от разрыва с парнем, доказано. Врагов у нее, по словам сестры, не было. И все же отказать сидящей передо мной девушке я не могла. В конце концов, многие обстоятельства мне еще не известны. И пусть, пока идет это маленькое расследование, Саша хоть ненадолго побудет в спасительном плену своей надежды.