Мост Ватерлоо
Шрифт:
— Нет, — сказал подполковник. — Ваших, значит, тоже арестовывают? Ну-ну…
— Где генерал? — спросил Петер.
— Генерал? — удивился подполковник.
— Тьфу! — плюнул Петер. — Полковник Мейбагс. Где он?
— Полковник Мейбагс умер позавчера от сердечного приступа. Я заступил на его место.
Подошел адъютант и приколол на погоны подполковника по третьей короне.
— Поздравляю! — зло сказал Петер.
— Вот это вы зря, — сказал полковник.
— Господин полковник, — сказал Петер, — прошу вас дать приказ
— Дел у меня больше нет, — сказал полковник. — Ищите сами. Заварили кашу… кино… Вон двенадцать танков — как корова языком! Все этот ваш… ну, попадется он мне! Специально послали нам трофейные танки для диверсионных действий, а он… Снимали это?
— Нет, — сказал Петер. — Камер не было там.
— Слава богу, — сказал полковник. Высунулся танкист.
— Проскочил, — коротко сказал он и полез из люка.
— Что значит — проскочил? — заорал полковник. — Промазали, что ли?
— Не успели, — сказал танкист. — Минутой бы раньше.
— У-у! — взвыл полковник. — Ну, я не я буду!..
Он еще орал и матерился, а Брунгильда уже тащила Петера за рукав, объясняя на бегу, что сейчас они нагрянут на комендантский взвод и вытрясут душу из конвойных…
Ничего они не вытрясли. Лейтенант, командир взвода, стоял перед взбешенным подполковником навытяжку, бледный, как сама смерть, и твердил одно: арестованный был доставлен в штаб, дальнейших распоряжений не поступало.
— Он его что — с собой увез? — кричала Брунгильда.
— Ничего не понимаю, — повторял, как заведенный, Петер. — Ничего не понимаю…
В их собственном блиндаже было пусто, и даже больной Армант отсутствовал. Как вихрь будто прошелся по помещению, все было содрано, сброшено на пол, сдвинуто со своих мест, кто-то торопливо и грубо искал что-то в вещах, в рюкзаках, в одежде.
— И этого нет, — сказала Брунгильда и вдруг опустилась на пол. — Боже мой, — всхлипнула она, — боже мой, что я наделала… он же не виноват, что так похож… господи, прости меня, я не хотела!..
— Брун, — Петер попытался ее поднять, — Брун, не время, надо искать…
— Мы его не найдем, — вдруг совершенно спокойно сказала Брунгильда. — Его больше никто не найдет. Уже никто не знает, где он. Мы опоздали, он исчез из мира..
— Так не бывает, — сказал Петер. — Не бывает, чтобы исчез совсем — так сразу.
— Здесь все бывает, — сказала Брунгильда. — Его уже нет — я чувствую.
В дверях завозились, и в блиндаж задом впятился огромный сапер, волоча кого-то под мышки — это был Армант. Его положили на копку, сапер деликатно отошел в сторонку, Брунгильда дала Арманту глотнуть шнапса, и тот открыл глаза.
— А… вы… — Армант вздохнул. — Ну вот и все… финиш.
— Кровь у него горлом шла, — сказал сапер.
— Петер, — зашептал Армант, — слушай меня. Христиана — это не я. Верь мне — не я. Они его пауком напугали и потом все время паука перед ним держали, он их боится страшно,
— Где Христиан? — спросила Брунгильда.
— Не знаю, — сказал Армант. — Кажется, убили. Или улетел. Не видел.
— Как — улетел? — спросил Петер, готовый поверить во все.
— Не знаю. — Голос Арманта был совсем слабый, прерывающийся. — Так говорят… я не видел — так говорят — улетел… или убили. Не знаю. Видел, как его уводили…
— Из штаба?
— Из павильона.
— О, ч-черт! — простонал Петер. — Павильон! Как я забыл? А ты снимал? Что ты снимал? Ну?
— Советник показывал Христиану, как великие гиперборейские атланты держат мост на своих плечах…
— Что?!
— Трех голых саперов поставили напротив камеры, а мост — простым наложением… вот его — за Слолиша… — Армант показал рукой на сапера.
— Ты видел Шанура? — спросил Петер сапера.
— Это чернявенький такой? — спросил сапер. — А как же, видел. Только, наверное, прислонили его. Потому как сняли и тут же увели.
— Я побегу, проверю, — сказала Брунгильда. С автоматом в руках она метнулась из блиндажа, и Петер больше никогда в жизни не видел ее.
— Ты представляешь, Петер, — великие гиперборейские атланты… Гангус, Слолиш… и младшенький их — Ивурчорр… — говорил Армант странным голосом, будто удивляясь тому, что сам говорит. — Наши великие славные предки… сыновья Одина, произведенные им от смертных женщин… жили в доме на берегу моря и промышляли морского зверя, рыбу и птицу… никогда не видели женщин и округляли друг друга… — Армант хихикнул. — Потом Один вразумил их… они пошли на юг и набрели на рыбачий поселок… перебили всех мужчин, а женщин взяли себе в жены — от них-то, мол, и пошел наш великий народ. О, господи… потомки педерастов! Петер, ты представляешь?
— Представляю, — сказал Петер.
— А советник молился им: о великие гиперборейские атланты Гангус, Слолиш и Ивурчорр, да протянется ваша могучая длань сквозь века и мили… и еще о падении нравов… и они явились и подставили свои спины под этот игрушечный мост — убожество! Убо…
Он вдруг замолчал, будто прислушиваясь к чему-то, замер — и тут кровь фонтаном хлынула ему на грудь. Он упал навзничь, руки его еще шевелились, ловя воздух. Петер перевернул его лицом вниз, но это ничего не изменило: через минуту Армант умер.
Когда Петер подбежал к павильону, от него остался уже только каркас. Под переплетением стальных арок и нервюр ворочались бульдозеры, заравнивая рукотворный ландшафт. Экскаватор ссыпал в киношный каньон лежавшую в отвалах землю, и на месте каньона уже высился большой бугор.
— Что у вас там зарыто? — спросил Петер руководившего работами капитана.
— Ничего, — сказал капитан и пристально посмотрел на Петера. — Ничего абсолютно. Просто земля рыхлая. Сейчас утопчем. Эй! Утопчите землю!