Мост
Шрифт:
Дорога и правда оказалась более или менее приличной, и Дубинский увеличил скорость. Скоро лес отступил чуть в сторону, они выскочили на бугор и остановились. В полукилометре перед ними лежало шоссе, забитое людьми, орудиями, автомобилями и лошадьми. В этом хаосе, казалось, не было ничего организованного, все останавливалось или двигалось стихийно…
А слева, там, где черная змея шоссе шла круто вниз, блестела река, и поток людей, машин и пушек медленно сползал на деревянный мост с невысокими перилами.
Это была переправа.
Пушка
Чуть дальше в кювете лежал вверх колесами грузовик, какие–то ящики выпали из кузова, но никто не подбирал их, никому не было никакого дела ни до пушек, застрявших в грязи, ни до ящиков с опрокинувшейся машины: до моста рукой подать — и каждый пытался пробиться на переправу, будто на той стороне реки начиналась земля обетованная.
Дорош и Цимбалюк сделали небольшой крюк и нырнули в заросли ивняка, откуда хорошо просматривались подступы к переправе.
Как и предвидел лейтенант, гитлеровцы позаботились об охране моста. С обеих сторон шоссе были сооружены дзоты, метров на двести от берега вырублены кусты, чтобы никто не подошел к переправе незамеченным — каждая пядь земли простреливалась.
Собственно, сейчас это не имело существенного значения: смешавшись с массой отступающих, они могли добраться до середины моста и подорвать там взрывчатку, но это привело бы к гибели грузовика и не дало бы эффекта — фактически наделали бы в переправе дырок, которые гитлеровцы быстро залатают.
Цимбалюк правильно оценил ситуацию.
— Герр обер–лейтенант, — паясничая, козырнул он, — думаю, лучше всего ночью спуститься по течению…
Дорош покачал головой:
— Видишь за дзотом, с той стороны шоссе, прожектор? Никак не подберешься, все просматривается как на ладони, щепку на воде и то заметят.
— Туман, — возразил Цимбалюк, — если будет такой туман, как прошлой ночью, можно попробовать.
— Да, вероятно, другого выхода нет… — согласился лейтенант.
— Я пойду на операцию с Дубинским… — предложил Цимбалюк.
— Не хочешь со мной? — обиделся Дорош. — Но ведь мы с Дубинским можем обойтись и без тебя…
Цимбалюк лишь пожал плечами.
— Без меня не обойдетесь. Я лучше всех вас разбираюсь в подрывном деле. Мост — за мной… Сугубчику это еще не под силу, а старшина должен остаться с рацией. Вы пойдете дальше, впереди еще дел и дел, а мы уж с Дубинским…
— Они погибли смертью храбрых! — иронически усмехнулся Дорош. — Брось похоронную петь… В какие только передряги не попадали, а тут какой–то паршивый мост!
Они продрались через кустарник к бугру, за которым оставили «мерседес» с товарищами. Двинулись напрямик через редкий лесок, молчали, погруженные в свои мысли, должно быть, не очень–то и веселые.
Когда вышли на бугор, Цимбалюк, шедший впереди, вдруг
Но ничего не случилось, только услышали глухие удары по металлу. Лейтенант снова осторожно выглянул и успокоился: видно, танкисты заехали на поляну для ремонта — полетела гусеница, водитель бил по ней кувалдой, чтобы заменить секцию, а еще двое из экипажа расположились неподалеку под кудрявым дубом, собираясь обедать.
Лейтенант махнул рукой Цимбалюку, показывая, как обойти танкистов. Тот кивнул и скользнул между кустами. Когда отошли метров на сто, Дорош догнал сержанта. Они легли в чаще на мокрую траву, и лейтенант зашептал Цимбалюку на ухо:
— Приведи сюда ребят, оставь только Сугубчика, пусть охраняет «мерседес». Этот «тигр» навел меня на мысль…
Цимбалюк бесшумно исчез.
Дорош продолжал наблюдать за немцами.
Двое уже поели, а третий все еще возился с гусеницей.
— Еще долго, Иоахим? — спросил приземистый.
Дорош никогда бы не подумал, что это — командир, но водитель выпрямился и почтительно доложил:
— Минут двадцать, герр лейтенант.
— Каждый раз она не вовремя выходит из строя… — пробормотал лейтенант.
— А если бы это случилось во время боя? — захохотал третий.
Дорош отчетливо слышал каждое их слово, и ему захотелось взять их на мушку: длинная очередь по этим двоим, а потом, пока водитель спохватится, скосить и его… Несколько секунд — и нет танкового экипажа. Но он не мог позволить себе рисковать и терпеливо лежал, ожидая товарищей.
Вдруг Дорош почувствовал, что они уже рядом. Ничего не указывало на это, но было такое ощущение, что протянешь руку — и нащупаешь мокрый плащ Котлубая или Цимбалюка. Лейтенант скосил глаза и увидел Дубинского. Двое других товарищей лежали чуть поодаль и разглядывали гитлеровцев.
Дорош подполз к Пашке и зашептал ему на ухо:
— С «тигром» управишься?
Ефрейтор подмигнул: мол, а то как же!
— Пойдешь со мной. Я отвлеку внимание этих двоих, а ты возьмешь на себя водителя. Без шуму, понял?
Дубинский только блеснул ровными белыми зубами.
Цимбалюк и Котлубай уже исчезли в густом кустарнике, только узкий след остался в мокрой траве. Теперь они должны ждать.
Дорош переложил в наружный карман плаща парабеллум, проверив, есть ли патрон в патроннике. В левый рукав спрятал нож с разноцветной плексигласовой рукояткой — предмет зависти многих разведчиков. Этим ножом можно было бриться — настоящая золингеновская сталь, доведенная на кожаном ремне. Дорошу предлагали за нож даже новые хромовые сапоги, но лейтенант не колеблясь отказался. Он свалил им двух гитлеровцев, и расстаться с ножом было все равно что изменить другу.