Мосты
Шрифт:
— Вот, так-то лучше, — довольно произнесла Макора. — Я слышу, как бьётся твоё сердце. Даже если бы я до этого тебе не верила, то поверила бы сейчас.
— Как вы узнали, когда я приду? — спросила Элья, когда ей удалось отстраниться.
— Я знала только примерно. Я здесь со вчерашнего дня. Ночую в селенье неподалёку. Потом прихожу сюда — и колдую… Для того, что я задумала, нужно потратить очень много сил и времени.
— А… — Элья не без внутреннего содрогания покосилась на здание усыпальницы, — я могу спросить, что именно вы задумали?
— Спросить можешь, конечно, но узнаешь всё попозже. — Макора улыбнулась. —
3
Вопреки надеждам Дома Полиции, Элье не удалось напроситься в Кабрию.
— Там сейчас всё равно особо нечего делать, — отмахнулась Макора, когда они разговаривали у усыпальницы Инерры. — Лучше будешь у Жерры на подхвате. Но обещаю, что позову тебя, когда начнётся самое интересное.
Элья хорошо запомнила её улыбку. От этой улыбки у неё холодок пробежал по спине.
Ещё Макора посоветовала ей получше присмотреться к герцогу, причём не очень понятно было, то ли она действительно волнуется за судьбу девушки, то ли лично ей зачем-то нужен союз между Эльей и Нарго аи Сальгуром.
В любом случае, Элья решила не пренебрегать советом и, если герцог приглашал её куда-нибудь, обычно составляла ему компанию. Это действительно оказалось полезным — не столько для Макоры, сколько для Аасты. Нарго иногда делился с ней размышлениями о предстоящем путешествии в татарэтскую столицу, хотя и не больше, чем позволяло его служебное положение. И тем не менее, Элья, старавшаяся проявлять интерес к жизни герцога — в том числе к делам, которые поручал ему король Альтаус — чувствовала, что он не в восторге от грядущего мероприятия. Как-то раз Нарго аи Сальгур обмолвился, что однажды ему довелось беседовать с Эрестом лично, и с тех пор он относился к самодержцу недружественного государства с большим уважением. О Панго он отзывался куда более сдержанно. Конечно, потомственный дворянин Иланы никогда бы не признался, что недоволен решением своего короля, однако Элья подозревала, что так оно и есть. И это был рычажок, на который можно было бы надавить, чтобы не допустить свержения Эреста собственным сыном с помощью иланцев.
О своих подозрениях она сообщила в очередной шифровке.
Меж тем Рагирскую долину окутывал весенний дурман. Потеплел холодный горный ветер, зацвели сады. Даже Элья, которой в последнее время были свойственны приступы меланхолии, иногда ловила себя на том, что улыбается без причины. Её редкие встречи с герцогом становились всё теплее, однако стоило тому однажды поцеловать девушку в щёку, она снова замкнулась в себе. Извинилась — и поспешила прочь.
«Я потом смогу с ним объясниться, — думала Элья. — Мне только нужно узнать, есть ли у меня право сообщать ему, что я была в тюрьме…»
В тот вечер, когда Элья отправилась к связистке с заранее продуманным сообщением — девушка теперь предварительно составляла нужный текст в уме, чтобы не тратить время на месте — она слегка нервничала. А у Улей ей стало ещё хуже. Стоило Элье забраться в комнату и, втянув внутрь верёвочную лестницу, закрыть ставни, как Бирра выпалила:
— Нам с тобой десятого дня нужно явиться в Квартал Остру, представляешь?! Вместе!
— Зачем? — нахмурилась Элья, слегка съёжившись. Чем эмоциональнее вела себя её новая подруга, тем скованней становилась она
— Да откуда ж я знаю! Что они там себе думают?!
Беспокойство Бирры можно было понять. Квартал Остру, что в переводе с иланского означало «выселки», находился в новой части города, куда раньше ссылали разных жуликов. Теперь там жили их потомки, а также люди, которым не хватало денег купить себе жильё ближе к центру. Остру потихоньку разрастался, и сейчас от остального Рагира его отделяла широкая улица, где раскинулся базар. В Рагире Остру считался местом небезопасным, и детей, например, отпускали туда с меньшей охотой, чем в горы или в лес за рекой.
— Мы на базаре должны встретиться с каким-то типом в клетчатом пальто. Никаких паролей, ничего! Ну кто так делает! — Иногда агент Улей становилась ярым блюстителем правил, порой даже большим, чем сам отдел по предупреждению политических бурь. — Мне сказали, нужно собрать всё самое необходимое и предупредить хозяев, что я могу надолго исчезнуть.
У Эльи тревожно ёкнуло под ложечкой.
— А про меня не упомянули?
— Да нет… — Бирра пожала плечами. — Мы с тобой должны встретиться у развала со шляпками. И там же познакомиться. Якобы. В общем, завтра в два пятьдесят три.
Элья немного успокоилась. Полчаса она для вида почитает на скамейке во дворе, потом пойдёт прогуляться по магазинам, и, нога за ногу, выйдет к Базарной Улице. Если её не задержат надолго, то успеть к «Часу музыки» не составит труда. Десятого дня герцог как раз обещал сводить её после выступления в оперу… Хорошо, если к тому времени Улей получит сообщение с ответом на Эльин вопрос.
В назначенный день Элья добралась до Базарной Улицы к половине третьего, хоть и тянула время, как могла. От нечего делать, стала прицениваться к товарам, причём начала с той части, где продавали мясо, крупы, а также фрукты и овощи — в Илане, где магия не находилась под запретом, сохранить урожай было куда проще и дешевле, чем в Татарэте. Для вида Элья купила пяток яблок и сложила их в тряпичную сумку на плече.
Когда девушка добрела туда, где были представлены различные вещи, начиная от наборов для шитья и заканчивая шубами, то услышала знакомый голос. Бирра говорила так возбуждённо, что остальные покупатели оборачивались в её сторону — и задерживали взгляд, потому что агент Улей была одета в дорогое лиловое пальто, которое далеко не все рядовые жители Рагира — и особенно Остру — могли бы себе позволить. В её голосе чувствовалась неподдельная паника, однако прохожие лишь злорадно улыбались и шли дальше. Делать им было нечего — заступаться за какую-то богатую истеричку! Пусть её разведут на денежки, одной спесивой мордой меньше.
— А я вам отвечаю, что меня не интересуют вазы, я смотрела просто так! — восклицала Бирра. — И вообще… и вообще, с такими сомнительными типами, как вы, я не желаю иметь никаких дел!
— Госпожа, вы несправедливы, — говорил человек в поношенном коричневом сюртуке и совершенно неподходящей к нему шляпе, тщетно пытаясь ухватить девушку за локоть, который она сердито вырывала. — Никто никогда не жаловался на мои вазы! Да, они созданы с помощью вторичных источников магии, однако этого достаточно, чтобы ваза не разбивалась при падении на пол — а разве нужны ещё какие-то магические свойства, когда речь идёт о настоящем Гарджинском фарфоре?..