Мотылёк
Шрифт:
— Мы поговорим ещё, но не хочешь ли ты мне рассказать, в чём изменилась ситуация? — спокойно предложил Эрик.
Как объяснить всё полузнакомому человеку, который вдруг решил, что она с первого взгляда будет обращаться с ним, как с лучшим другом? Очень самоуверен. На такого просто слова — не подействуют. Лора снова опустила глаза. Лучше будет, если он увидит всё своими глазами. И высказала это вслух:
— Слова не могут выразить всего, что происходит. Но ты… Но вы, господин Кроу, умный человек и, заметив всё, сделаете выводы самостоятельно.
Он усмехнулся — кажется, её странной, отстраняющей
Вторая лестница спускала в центральный холл дома и в боковой коридор, ведущий в комнаты молодой пары. Едва Лора повернула к коридору, как внезапно обнаружила целую группу людей, очень знакомых ей. От неожиданности она даже остановилась.
— Лора, привет! — весело сказал Дэниел и, склонившись, поцеловал ей руку.
Остальные рук целовать не стали, а просто окружили и радостно здоровались с нею. Лора изумлённо всматривалась: Сандар, Кристиан, Вероника, Алиса! Все они смотрели на неё с такой радостью, что она в скором времени сама почувствовала себя сияющей от счастья. Ей эти тоже полузнакомые люди очень рады! Она трогала их за пожимающие и даже похлопывающие её руки, не веря, что здесь именно эти люди, с которыми когда-то ощущала себя в безопасности, — и чувствовала себя счастливой — до слёз!
— Всё-всё, — чуть не самодовольно сказал Эрик. — Поздоровались — и хватит. Идём смотреть этаж и комнаты.
Всей толпой они вошли в коридор, и Эрик мановением руки разослал всех по заранее обговоренным местам. Молодёжь ушла: девушки — махая руками Лоре, а молодые люди — посылая воздушные поцелуи. Лора понимала, что они просто и в самом деле рады её видеть. Они ещё не знают, что их ожидает страшное зрелище состояния её мужа… А Эрик взглянул на Лору и предложил:
— Покажи свою комнату.
Он ещё договаривал фразу, когда дверь из спальни распахнулась, выскочил испуганный Рене и замер при виде Лоры:
— Леди? Леди, быстрее!
Но Лора уже услышала заикающийся плач Эмиля и рванула в комнату. Тихо по толстым коврам она добежала до кровати, наклонилась над отчаянно плачущим мужем, обняла его за плечи и торопливо заговорила:
— Эмиль, Эмиль! Я уже здесь, не бойся, милый мой! Не бойся! Я никуда не ушла!
Уговаривая и утешая его, она слегка приподнялась над ним и быстро начала осушать его лицо салфетками, не смея обернуться к Эрику. Но сквозь тревогу, как бы он не обидел мужа, не унизил его, в Лоре начинала пробиваться и чуть не бойцовская решимость: попробуй только сказать что-нибудь уничижительное о моём беспомощном муже! И, высушив лицо Эмиля, она склонилась над ним так, чтобы он своей холодной от слабости щекой почувствовал её тёплую кожу — в последнее время она уже знала, что это прикосновение его успокаивает. Из этого положения — щекой к щеке с мужем — она метнула исподлобья взгляд на Эрика.
Он стоял так, чтобы видеть Эмиля. И глаза были у него — потрясённые. Она понимала его. Видеть, что она обнимает едва ли не скелет…
Но вот его взгляд сдвинулся с лица Эмиля, обрел новое выражение. Более какое-то… жёсткое. На что он смотрит?
— Лора… Мне стало страшно, — прошептал Эмиль, всё ещё всхлипывая и глядя на неё какими-то опустошёнными мокрыми глазами. — Мне показалось, ты ушла навсегда…
— Ничего страшного,
— Куда ты уходила? Так долго…
— Папа вызвал, — объяснила она уже рассеянно.
Она наконец уловила направленность недолгого взгляда Эрика и сообразила, куда он смотрел только что. На матрас — рядом с носилками на кровати Эмиля. На матрас, на подушку и на одеяло. Странно, но её постельные принадлежности, кажется, произвели на него большее впечатление, чем бедолага Эмиль. С чего бы это?
— Эмиль, позволь представить тебе Эрика Кроу — руководителя агентства, которое папа нанял охранять нас.
— А нас надо охранять?
Эмиль сумел поднять отощалые, для постороннего глаза внезапно длинные руки, чтобы положить их на плечи Лоры, почти обнимая их, и никак не хотел опускать их. Он всё вздыхал от долгого плача: ещё со вчерашнего вечера обнаружилось, что муж впадает в панику, стоит ей только ненадолго выйти из комнаты.
— Ситуация дурацкая, — мягко сказала Лора. — Но ничего. Зато теперь будет кому вывозить тебя из дома в кресле. Представляешь, Эмиль, я всё-таки вытребовала у папы кресло! Он согласился. Только нужно разрешение врачей и их рекомендации, какое именно кресло для тебя покупать.
— А где? Где этот Эрик Кроу?
— Здравствуйте, Эмиль. Я здесь. — Эрик чуть оттеснил Лору от кровати и встал так, чтобы Эмилю не надо было напрягаться, рассматривая его.
Лора, которая не сводила глаз с мужа, проверяя, не произведёт ли на него плохого впечатления Эрик, внезапно заметила: искажённое страдальческим плачем лицо Эмиля вдруг очень быстро разгладилось и стало… упрямым?!
Мужчины глядели друг на друга довольно странно. Лора переводила чуть изучающий взгляд с одного на другого и не могла понять их. Они словно оценивали друг друга. И складывалось впечатление, что они знают о взаимном оценивании. Лицо Эрика тоже постепенно преобразилось, стало печальным и задумчивым… А вот Эмиль… Что-то вдруг вспыхнуло в его глазах, а сам он, привычно бледный, сильно побелел.
С недоумением поглядывая на обоих, Лора пыталась разгадать, о чём они думают. Кажется, сообразила, о чём думает Эмиль. Он должен помнить Эрика по событиям на лайнере… Но вот Эрик поднял глаза на неё — и улыбнулся неожиданно официально.
— Леди Лора, покажите мне, пожалуйста, все комнаты, в которых есть окна.
Обрадовавшись его ровному тону, Лора предупредила Эмиля:
— Я сейчас позову Рене. Потерпи ещё минут двадцать без меня, а потом мы завтракаем, и до вечера я от тебя — никуда.
Когда она вышла с Эриком, тот сказал:
— Я, конечно, собирал информацию, перед тем как приехать, но такого не ожидал. Что с мужем, Лора?
— Двигательные функции не работают, — вздохнула женщина. — Повреждён участок мозга, отвечающий за движение. Мышцы быстро атрофируются, потому что он часто нервничает. Поэтому он худеет.
За завтраком выяснилось, что Эмиля опять тошнит.
Ели они, как обычно, вдвоём: Лора, сидя на краю кровати, кормила мужа, а заодно ела сама. Приготовленная пачка влажных салфеток закончилась очень быстро. И Эмиль, чуть задыхаясь, признался: