Мотылёк
Шрифт:
Второй бандит. У меня перспективно. Я у одного гуру из Новосибирска был на сеансе в Доме культуры на Таганке. Он мне сказал, что в следующей жизни я буду жить в теплой стране и нужды не знать.
Первый бандит. В какой стране?
Второй бандит. Он не сказал точно. Карма не упаковалась до конца.
Первый бандит. Может, в Африке?
Второй бандит. Что ты имеешь ввиду?
Первый бандит. Слона или бегемота.
Второй бандит. Без мазы. Я точно человек буду.
Первый бандит. Согласен – астрала до жопы. Поехали к маме. Да-с! К маме.
Второй бандит. А бьюик?
Первый бандит. Днем поглядим.
Бандиты покидают стройку и скрываются в одном из ближайших переулков. Когда стихают их голоса, на дне котлована слышится шевеление, и в свете строительного прожектора возникает Серж. Отряхивая рубашку от пыли, он поднимает с груды песка простреленный пиджак.
Серж(разглядывая на свет пиджак). Коллекционный френч. Еще одна жертва на алтаре прогресса и эволюции. Шесть дырок. Надо признать – мир по-прежнему на мне не экономит.
Серж идет к стоящей в тени лестнице, прислоненной к стене котлована.
Некоторое время Петрович ведет машину, стараясь не смотреть на сидящего рядом ребенка. Да и Катя молчит, с огромным интересом разглядывая многочисленные наклейки, сплошь покрывшие крышу кабины. Первым не выдерживает взрослый.
Петрович. Ты как, ангелок, на дороге оказалась в половине четвертого ночи?
Катя(смотрит на свои часы). Я к бабушке шла. Сейчас уже без двадцати четыре.
Петрович. Это без разницы. Так что, у тебя и бабушка работает?
Катя. Нет, бабушка на пенсии. Она на даче летом ягоды собирает, а зимой варенье делает.
Петрович. В смысле – варенье?
Катя. Из крыжовника варенье, из клубники. У бабушки есть такая штука, которая на банки крышки накручивает.
Петрович. Тогда, значится, мамка работает?
Катя. Нет, мама с папой тоже сейчас не работают. Им отпуск дали, и они на море уехали.
Петрович. Выходит – ты одна работаешь?
Катя. Что вы глупости такие говорите? Я пока не могу работать, я во втором классе учусь.
Петрович. Темнишь, подруга. Если ты во втором классе учишься, то как ты с теми тетями и дядями оказалась?
Катя. Какой же вы непонятливый – меня мама с папой на вокзале оставили, и я к бабушке домой пошла, а меня одна тетя обещала к бабушке подвезти, но потом ей нужно было куда-то подружку быстро свозить, и я с другой тетей сидела.
Петрович. Ну, твою мать!
Катя. Не выражайтесь, пожалуйста.
Петрович. Не буду. Случайно сорвалось.
Катя. У нас в школе один
Петрович. Тамара Сергеевна – это кто?
Катя. Директор школы. Она еще в старших классах учитель истории.
Петрович. И правильно выгнала. При детях ни за что нельзя так выражаться. Вот у меня в школе так многие выражались, и вся жизнь наперекосяк.
Катя. Вам какой урок в школе больше нравился? Мне – рисование.
Петрович. Урок пения нравился. Я до сих пор петь люблю. У нас в каме… в пансионате магнитофон был и две кассеты. Одна с немецким языком, а другая с песнями на итальянском языке. Я их все наизусть выучил. Теперь, когда на душе хорошо, то я пою.
Катя. Спойте, пожалуйста.
Петрович. Ты серьезно?
Катя. Честное слово.
Петрович. Как знаешь. Только там не все слова внятно… Старая кассета была. Не смейся.
Катя. Ни за что.
Петрович(откашливается и поет на итальянском языке).
Море чуть дышит, в сонном покое, Издали слышен шепот прибоя. В небе ночные звезды зажглися. Санта Лючия. Санта Лючия.Катя. Как вы поете хорошо!
Петрович(явно застеснявшись). Правда, что ли?
Катя. Честное слово. Мы с папой на концерте были. Там один дядя тоже пел. Ему все долго, очень долго хлопали и много цветов приносили. А вы лучше поете.
Петрович. Мне-то цветов никто за песни не носил. Правда, один раз начальник тюрь… пансионата в бане для друзей из столицы попросил спеть. Две банки тушенки и одну бутылку во… лимонада дали.
Катя. Вот видите. Вам нужно чаще петь, тогда вам и цветы носить будут.
Петрович. Думаешь?
Катя. Я просто уверена. Так бабушка любит говорить – я просто уверена!
Петрович. Во – бабушка! И где же твоя бабушка живет? Надо бы тебя к ней поближе доставить, пока те тети с дядями опять не подобрали.
Катя. Они такие красивые дамы.
Петрович. Спорить не буду, но тебе к ним не надо. Где, говоришь, бабушка живет?
Катя. В городе живет, у нее под окном трамвай ходит. Ночью искры бывают от проводов.
Петрович. Усек. Нет адреса.
Катя. В милиции можно спросить, только не нужно в детскую тюрьму возить. Папа говорил – оттуда могут не отпустить.
Петрович. Верно – из тюрьмы могут не отпустить. Такие встречаются тюрьмы. Лютые. Только чего делать, не смекну. Решим хитро – я тебя прямо к городу подвезу и высажу у иностранной бензоколонки с магазином. Ты туда войдешь и все по порядку продавцу расскажешь. Лады?