Мой ангел

Стрейн Алекс

– Спасибо, Одри.

– Вот только плакать не надо, хорошо? Ты же знаешь, что моя тонкая натура просто не выносит твоих слез! Знаешь, что я придумала?

– Что?

– Почему бы нам не устроить напоследок небольшой девичник? Немного вина, легкие закуски, чуть-чуть танцев и много, много воспоминаний о годах нашей учебы. Как тебе?

Идея была заманчивой, и Хелен с радостью согласилась.

Но волнение, с которым ей удалось справиться накануне благодаря стараниям Одри, наутро не только возвратилось, а еще и увеличилось в несколько раз. Хелен вздрагивала от каждого

скрипа, а когда в дверь громко и уверенно постучали, едва не подпрыгнула. Одри только покачала головой и бросилась открывать. На пороге стоял рослый молодец в униформе, который заявил, что он «к услугам мисс Гамильтон». Одри сначала округлила глаза, а потом восторженно пискнула. Хелен вовсе не разделяла экстаза подруги. Наоборот, она чувствовала себя примерно так, как преступники, поднимающиеся на эшафот.

Одри тут же поняла, что происходит. Она собрала оставшиеся вещи Хелен и выставила чемоданы в коридор, где их легко, как пушинки, подхватил рослый красавец-шофер. Одри почти чопорно заявила, что «мисс Гамильтон спустится, как только будет готова». Шофер кивнул и удалился, а Одри вернулась в комнату, чтобы вправить мисс Гамильтон мозги. Что ей с успехом и удалось. Напоследок она чмокнула Хелен в щечку, строго-настрого велела ей сразу же по приезде позвонить, впихнула бедняжку в роскошный салон автомобиля и захлопнула дверцу.

Одри выглядела такой оживленной и довольной, словно ей самой предстояло проделать путь в шикарной машине с шофером. Хелен откинулась на спинку кожаного сиденья, вспоминая прощальные слова подруги, что теперь у нее будет все, о чем только можно мечтать. Хелен в это верилось с трудом. До тех самых пор, пока она не ступила на широкие мраморные ступени, ведущие в роскошный особняк Гамильтонов и дядя не схватил ее в объятия, как любимую родственницу. Возможно, в словах Одри окажется хоть доля истины...

3

В дверь постучали, и Хелен замерла посреди комнаты.

– Войдите, – пригласила она.

Дверь открылась, и Хелен обнаружила на пороге комнаты Мелиссу.

– Мисс Гамильтон, ваш дядя хочет с вами поговорить. Он ждет вас в кабинете.

– Хорошо, я сейчас иду.

Мелисса испарилась, а Хелен, вздохнув, отправилась на зов. Дядин кабинет находился на первом этаже в правом крыле огромного здания. Девушка остановилась перед массивной дверью и переступила с ноги на ногу, не решаясь постучать. Собрав всю волю в кулак, она тихонько стукнула костяшками пальцев, и тотчас послышался голос Роберта, пригласивший ее войти.

– Дядя, вы меня звали? – быстро спросила она, едва переступив порог.

– Да, Хелен. Присаживайся.

Роберт слабым движением руки указал ей направление, и Хелен, подойдя к массивному кожаному креслу, присела на самый краешек. В кабинете царил полумрак, скрадывающий очертания мебели и затемняющий углы, и было очень холодно, словно в этой комнате назло жаркому лету поселился кусок холодной зимы. Хелен сконцентрировала внимание на Роберте, сидевшем за огромным столом, который освещала настольная лампа.

– Я хотел поговорить с тобой, Хелен. Это касается моего сегодняшнего предложения.

– Я...

– Пожалуйста,

Хелен, выслушай меня. – Роберт глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. – Я много думал об этом, Хелен, и считаю, что ты права в своих сомнениях... Я был не слишком хорошим дядей, я знаю. Мне было трудно, Хелен, действительно трудно. К тому же у меня никогда не было собственной семьи, и в некотором роде я эгоист, в первую очередь заботящийся о собственном удобстве и покое. Но теперь я вдруг понял, что так не должно быть. Я знаю, что упущенных возможностей не вернуть и я не имею права претендовать на твои привязанность и симпатию, но ты могла бы попытаться... попытаться изменить свое отношение ко мне. Ведь у тебя больше никого нет, как и у меня. Подумай над этим, Хелен. Останься и дай нам обоим шанс наладить наши отношения.

Роберт говорил мягко и проникновенно, и это было настолько не в его стиле, что Хелен поневоле стало не по себе. Ее дядя был сложным человеком, со своими стереотипами поведения, и такие качества, как дружелюбие, бескорыстие и альтруизм не являлись сильными чертами его характера. Она инстинктивно чувствовала, что существует какая-то очень веская причина для этого разговора и настойчивого желания дяди, чтобы она пожила в его доме, но Хелен, хоть убей, не могла даже представить, что двигало Робертом и какие мысли бродили в его голове. Ее стало зябко – то ли от собственных неясных предчувствий, то ли от того, что в кабинете было ужасно холодно. Роберт тут же заметил движение ее дрогнувших в ознобе плеч.

– Ты замерзла?

– Нет-нет, все в порядке.

– Я вынужден сидеть в этом морозильнике... – Роберт как-то невесело усмехнулся и чуть качнул головой, словно досадуя на подобное обстоятельство.

– Но почему? – невольно спросила Хелен, недоумевая, почему нужно заставлять себя находиться в этом «морозильнике».

– Мой доктор настаивает, что низкая температура и озонирование воздуха помогут мне... – Роберт очень вовремя замолчал, провоцируя Хелен на новый вопрос.

– Ваш доктор? Вы больны? – с проснувшимся беспокойством спросила она.

– Легкие, – сдержанно отозвался Роберт. – Но не обращай на это внимания.

– Это серьезно?

– Увы. Но не будем о грустном и вернемся к нашему разговору. Я не имею права давить на тебя, Хелен...

Она вдруг все поняла. Дядя болен, возможно неизлечимо, и пытается хоть что-то изменить...

– Больше не нужно ничего говорить, дядя Роберт, я останусь.

Роберт как-то странно взглянул на нее, а потом на его губах появилась улыбка.

– О, Хелен, спасибо. Ты не представляешь, что это для меня значит.

– Для меня это тоже много значит, – выдавила она.

– Я понимаю, что мое предложение меняет твои планы.

– Мои планы? – растерянно переспросила Хелен.

– Я подумал о том, что у тебя и твоей подруги... Как ее зовут? Одри?

– Да, Одри Вейли.

Хелен почему-то показалось, что за этим последует ласковое иносказательное предупреждение о том, что Роберту не нравится, когда она водит дружбу не с теми людьми.

Но Роберт сказал вовсе не то, на что рассчитывала Хелен: