Мой большой... Босс
Шрифт:
Киваю, не убирая ладоней от щек. В голове — бедлам. Вроде, и понимаю, от чего спаслась, чего избежала, а вот ощущения прошедшего буквально в сантиметре несчастья нет. Словно даже его этот грозный мужчина отпугнул.
Рядом с ним мне удивительно спокойно, тепло настолько, что невольно хочется еще ближе подойти. Чтоб источник тепла был рядом. И только моим.
Я невольно подчиняюсь своему внутреннему позыву. И легко подаюсь к нему навстречу.
Задираю подбородок и бесстрашно разглядываю белеющее в полутьме лицо.
Луна,
В это мгновение он не кажется мне пугающим. Не смотрится страшным.
Нет, он похож на какого-то древнего воина-защитника. Знаете, раньше ставили такие каменные статуи, с мощно высеченными скульптурными лицами, возле крупных городов и сел. Считалось, что в них заключен дух-защитник. Тот, кто выручит, если придет беда.
Я в свое время настолько впечатлилась этой историей, что даже пробовала рисовать подобные статуи. Исключительно, по своему воображению.
Они ведь только в легендах сохранились.
И вот сейчас такой дух-защитник рядом со мной. Так близко. И спас меня, выполнил свое предназначение.
— Больно? — он говорит тихо, голос его, низкий и приятный, словно резонирует во мне, какие-то струны задевает, о существовании которых я и не подозревала. Только сегодня узнала. Этим утром буквально.
Я не реагирую на его вопрос, продолжаю смотреть, не моргая, и тогда он, видимо решив, что я в шоке от произошедшего, аккуратно кладет свои огромные ладони прямо поверх моих рук, до сих пор прижатых к лицу… И мягко отводит их в сторону.
А я получаю такой заряд тепла, что ноги опять подрагивают. Но в этот раз я удерживаюсь, исключительно на силе воли, конечно. И на стыде. Потому что третий раз за день падать при виде мужчины… Это слишком даже для такой, как я.
Его ладони держат мои бережно, аккуратно. Он вообще такой… очень аккуратный. Сдержанный очень.
И есть у меня внутреннее ощущение, что ему привычна эта сдержанность, это постоянное умение держать себя в оковах разума. Потому что если такой большой человек не сумеет сдерживать свою чудовищную силу, то… То будут разрушения.
Мужчина двигается так, словно знает за собой способность к подобному. Словно они уже были. Разрушения. И теперь ему совсем не хочется повторения.
— Давай я тебя отвезу в больницу, да? — опять говорит он, и, наконец, отводит от меня взгляд, косится куда-то в сторону.
Я отслеживаю это движение и вижу глянцево поблескивающий бок байка.
Похоже, мужчина решил ночью искупаться в ставке. И приехал сюда специально, чтоб не мешать никому.
И вот надо же такому случиться: помешал! Поганому Гарику!
Так удачно помешал!
Пока я разглядываю черный байк, мужчина начинает медленно сдвигаться в его сторону, придерживая меня за руку. А я понимаю, наконец, смысл сказанной до этого фразы про больницу.
И тут же торможу
Какая больница, Господи? Он с ума сошел?
Да и закрыто все ночью. Это к тете Тамаре идти, медсестре поселковой.
Зачем? Из-за царапины?
Да и вопросы будет задавать…
От одной лишь мысли про то, что может подумать тетя Тамара, увидев меня в компании с таким мужчиной, ночью, да еще и с разбитым лицом, становится страшно.
Клянусь, гораздо страшнее, чем до этого, с Гариком!
Отрицательно мотаю головой, умоляюще таращусь на вопросительно смотрящего на меня спасителя.
— Почему? — спокойно уточняет он, — он тебя ударил, может быть сотрясение…
Опять показываю, что не надо. Сжимаю пальцы в большой ладони взволнованно.
— Тогда в полицию. Заявление надо написать на попытку изнасилования.
Ох! А вот это уже совсем ни в какие ворота!
Если до этого я думала, что мне страшно, то сейчас понимаю, что до этого — вообще лайтовая версия была!
А вот теперь — да! Теперь страшно!
Не дай Бог, вообще кто-то узнает, как я по кустам с Гариком лазила! Меня же… На всю деревню…
А бабушка… Ей же плохо будет! У нее сердце… И спина…
Мужчина тащит уже меня к байку, а я упираюсь сильнее и дергаю руку из его ладони.
Он разворачивается. Смотрит вопросительно и грозно.
Опять мотаю головой, умоляя не делать ничего из того, что намеревается.
Он изучает меня пару мгновений, затем подходит ближе и говорит неожиданно мягко:
— Слушай, я понимаю, ты боишься… Но это — самый правильный путь, пойми. Ты — беззащитная, парень этот — настоящий подонок. Он должен получить по заслугам, понимаешь? Нельзя такое спускать. Никогда нельзя.
Но я упрямо качаю головой.
Мужчина пробует настоять, опять хватает меня за руку, намереваясь силой утащить к байку, но я начинаю отталкивать его и плакать. На меня накатывает настоящая истерика, похоже, позднее зажигание срабатывает, отходная волна после произошедшего.
Мой спаситель тормозит, рассматривает меня с недоумением. А затем, вздохнув, неожиданно привлекает к себе, обнимает, крепко, но бережно, щедро делясь своим теплом, своей силой со мною, маленькой и слабой.
Неудивительно, что я тут же утихаю и только всхлипываю беззвучно в его объятиях.
Трусь носом о черную майку, обтягивающую каменную грудь, и буквально через пару секунд понимаю, что дурею уже совсем по-другой причине. Не от ужаса из-за произошедшего и возможных последствий. А из-за самой ситуации. Из-за того, что он меня обнимает, держит, так крепко и надежно. И мне хорошо в его руках. И неожиданно волнительно. Правильным таким, сладким волнением.
Пахнет от него водой из ставка, холодной, ключевой, майка — пропитавшаяся дорожной пылью и вкусным мужским потом. А еще все это смешивается с еле уловимым запахом крови. Наверно, от моей губы.