Мой бывший враг
Шрифт:
Алеся видела, что с мужем что-то происходит, но не могла найти этому объяснения. Все попытки расспросить его заканчивались ничем. Она тогда не могла понять, что Дима не хотел волновать ее. Прошло два дня напряженного ожидания, и вот вечером, разбрызгивая колесами грязь, прямо у крыльца остановилась все та же «Нива». Двое вошли в дом, еще двое остались у машины. Бритые, в коротких кожанках, приехавшие были похожи, словно братья-близнецы. В руках одного зловеще блеснул автомат.
– Ну что, буржуй, поговорим? – рявкнул безоружный, садясь на табурет.
– О чем разговор? – спросил Дима,
– Тебе понравился прошлый разговор? Почки не давят?
– Спасибо, нет, – в тон говорившему ответил Дима, заметив, что «калашников» стоит на предохранителе.
– Бабки приготовил?
– Не понял, за что? Я плачу только за работу.
– Ты совсем оборзел? Хочешь, чтобы повторили? Так это прямо сейчас. Заодно и телку твою разложим. Она у тебя брюхатая? Во! Мои пацаны еще не видели, как киндеры из… вылазят. Пусть полюбуются.
– А ты не много на себя берешь? – воскликнул Дима, мягко смещаясь к автоматчику.
– Не сцы раньше времени. Гони капусту и спи спокойно.
Дима уже просчитал. На то, чтобы снять автомат с предохранителя, нужно две секунды. А крепыш, похоже, в армии служил в мотострелках или в десанте. Привык «калаш» на предохранителе держать. Две секунды – это очень много.
– А не валили бы вы подобру-поздорову! Не ровен час, неприятность случится, – пробормотал Дима, сместившись так, чтобы автоматчик оказался в зоне удара.
– Ну, парень! Да ты хамишь! – воскликнул главный, и в тот момент, когда рука автоматчика потянулась к предохранителю, Дима нанес удар.
Рука отлетела прочь от затвора. Вторым ударом Дима выбил из автомата магазин и лишь затем, с разворота, нанес страшный удар левой ногой в висок. За спиной раздалось приглушенное «Ох!». Обернувшись, Дима заметил краем глаза, как оседает на пол тело главаря. Прямо перед ним стояла Алеся с ружьем в руках. Приклад обагрился кровью.
– Дим, возле машины еще двое.
– Знаю. Нужно валить их! – твердо сказал Дима.
Алеся только кивнула в ответ.
Бой был короток и страшен. Дима с автоматом выскочил на крыльцо и, не дав опомниться, бросился на спокойно курящих рэкетиров. Всего несколько секунд понадобилось ему, чтобы разделаться с бандитами. Связал троих, крепенько настучал по морде четвертому и, подталкивая его стволом автомата, приказал всем убираться. Тем же вечером утопил автомат в озере, а через два дня его застрелили в городе. Алеся вместе с Лерой была рядом и потому видела все. Она ожидала мужа в машине. Дима вышел из здания райисполкома. Прямо перед ним остановилась темно-вишневая «шестерка», выстрелы слились с истошным криком женщины. От пережитого у Алеси начались преждевременные роды. Ребенка, мальчика, так и не спасли.
Первое, что Алеся увидела, очнувшись, – оранжевый шар огромного апельсина. На шатком стуле прямо перед ней сидела та самая медсестра, которая оформляла в свое время Диму.
– Как ты, дочка, оклемалась? – сказала она с таким теплом и нежностью, что Алеся в одну секунду простила женщине ее прежнюю грубость.
– Где Лера? – слабым голосом спросила Алеся.
– У меня. Тебя же, как из машины достали, сразу на стол, а я как раз с дежурства
– Диму убили! – вдруг горько вздохнула Але-ся. – У меня сын умер.
– Ты поплачь, девонька, авось полегчает, – посоветовала медсестра. – А на меня зла не держи, погорячилась я тогда. Причины на то были.
Алеся снова горько вздохнула. Слез не было. Только ужасная пустота и полынная горечь в груди. В один день она потеряла все. Жизнь кончилась. Впереди были только пустота и одиночество. Алеся не представляла, как жить дальше, и, наверное, если бы не Лера, жизнь потеряла бы смысл навсегда. Диму похоронили без Алеси. Она была слишком слаба, чтобы проводить мужа. Только через неделю ослабевшая Алеся стала понемногу подниматься на ноги. Горечь утраты смешалась с яростью, она ни о чем не могла думать, кроме мести.
В день выписки из больницы Алеся точно знала, что ей предстоит сделать. Анна Павловна отвела ее к себе. Лера, истосковавшаяся по матери, не слезала с ее колен весь вечер. Алеся оставалась задумчивой и печальной, только молча гладила дочку по русой голове и молчала.
– Что думаешь делать? – спросила Анна Павловна, когда, уложив Леру, Алеся вышла на кухню.
– Не знаю. С фермой мне одной не справиться. Лера еще слишком мала для того, чтобы что-то менять, – ответила Алеся.
– У тебя родные хоть есть?
– Да, мама. Но она далеко.
– Уезжать тебе нужно отсюда. Те, что убили твоего мужа, могут и до тебя добраться. Ты хоть догадываешься, кто это мог сделать?
– Я не догадываюсь. Знаю. Все произошло на моих глазах. Я хорошо запомнила всех.
– Милиции рассказала?
– Да, только, как мне показалось, меня не особенно слушали. Даже фоторобот не предложили сделать.
– Может, они и правы. Вдруг это лабусы? Они на все способны.
– Нет, те, кто к нам приезжал, были местные, я их видела в городе несколько раз. Ошибки быть не может, у меня хорошая память на лица.
Утром Алеся, собрав Леру, забрала машину с больничной стоянки, поехала на ферму. Неясное предчувствие тревожило ее. Подъехав к дому, она сразу все поняла. Выбитые стекла, сорванная с петель дверь, заляпанное грязными сапогами крыльцо, вещи Леры, втоптанные в раскисшую землю. Некоторое время Алеся сидела в машине, не решаясь выйти. Наконец, собравшись с силами, направилась в изуродованный дом. Там оказалось еще хуже. Разрушено, уничтожено и загажено было абсолютно все! Не осталось ни одной целой вещи, прямо на обеденном столе высилась куча дерьма, такая, что можно было подумать, что здесь оправлялся слон. Весь пол на кухне был залит разлагающейся кровью. Запах стоял такой, что Алесю тут же вырвало. Выскочив из дома, она стояла на крыльце и судорожно глотала воздух. Вернувшись к машине, достала бутылку воды, умылась, перевела дыхание, покопалась в бардачке, нашла пачку сигарет, когда-то оставленную мужем. Нервно, неумело закурила. Тошнота отступила, сменилась легким дурманом. Сделав несколько глубоких затяжек, Алеся отбросила недокуренную сигарету и, глубоко вздохнув, снова вошла в дом. У нее была цель; не достигнув ее, она не могла уехать.