Мой генерал
Шрифт:
— Догоняй!
Марина потрусила следом. В голове у нее шумело и как будто березы качались.
Все оттого, что он приложил свою ладонь к ее губам. В ладони была земляника.
Она догнала его и пошла, в упор рассматривая фиолетовую спину.
Спина сделала оборот, и перед ее носом оказалась обширная грудная клетка — из распашонки воздвигалась массивная шея с железной цепочкой. Марина твердо решила, что больше никуда смотреть ни за что не станет.
— Нам обязательно идти на стоянку?
— Да. Мне надо
— Подозрения, — повторил Федор Тучков странным тоном. — Ну, конечно.
Машину сына Павлика они нашли очень быстро.
Она стояла близко к воротам, наверно, потому, что приехала только вчера поздно ночью.
— Ну вот, — удовлетворенно заявила Марина, едва взглянув на нее, — я так и знала.
И перевела на Федора Федоровича торжествующий взгляд.
Машина — «Мерседес», не слишком новый, но достаточно угрожающий, — оказалась именно такой, как она и предполагала. Она даже похвалила себя тихонько.
Тонированные стекла отражали дневной свет, и казалось, будто внутри был гроб. Марина приставила ладони ко лбу козырьком и придвинулась вплотную к окну.
Рассмотреть, что там, было трудно. Угадывалось что-то как будто белое и длинное на переднем сиденье, а больше ничего.
— Эй! Чего надо?! Отойдите от машины сейчас же!!
Голос был не слишком громкий, но угрожающий, какой-то такой, что Марину продрал мороз, и она отпрыгнула назад, зацепилась за ржавую цепь, ограждающую каждое «парковочное» место, боль взметнулась из коленки и ударила в голову и проткнула ее насквозь, как гнилую тыкву.
— Отойдите от машины!
Павлик в зеркальных очках, шортах и без майки приближался к ним со стороны ворот. Бицепсы, трицепсы и также прочая мышечная масса сверкали на солнце, перекатывались и поигрывали. Чугунный лоб нахмурен, отчего бульдожьи складки наползали на очки. На правом пудовом кулачище болталась кожаная сумочка, именуемая в народе «барсеткой», а к шортам спереди пристегнут мобильный телефон в кожаном футлярчике.
Марина стала оглядываться по сторонам, но некого, некого было позвать на помощь, даже охранник скорее всего спал в своей будке, а до «жилых корпусов» так далеко… Черт бы побрал этот санаторий с его территорией, «почти целиком отданной лесу», как говорилось в рекламном проспекте!
— Во, блин, дела! Че вам тут надо?! Какого хрена тогда за охрану платить, если всякий может!
Он подошел вплотную, Марина попятилась, Федор Тучков поддержал ее. Павлик сорвал с физиономии очки и стал рассматривать дверь своей драгоценной машины. Колупнул что-то ногтем и опять стал рассматривать.
— Че вам надо возле моей машины?! Вам че, делать больше нечего?!
— Марина хотела посмотреть тонированные стекла, — вдруг сказал Федор Тучков. Как-то так сказал, что сразу стало ясно — именно это и только это она и хотела сделать и подозревать их в посягательствах на машину глупо. —
Павлик окинул ее взглядом, смерил с головы до ног. Взгляд перестал быть таким, как у ящерицы, хотя глаза остались холодными, как будто отливали ртутью.
— Ну че? — вдруг спросил он. — Посмотрели?
— Посмотрели.
— А ваша где машина?
Федор Тучков качнул головой направо. Павлик взглянул направо, и Марина тоже взглянула. Справа стоял целый ряд машин, и невозможно было угадать, какая из них принадлежит Федору Тучкову, но Павлик, очевидно, угадал, потому что ответом удовлетворился.
— А че, этот сторож хренов дрыхнет, что ли?
— Черт его знает.
— Не, если дрыхнет, я за ихний паркинг платить не стану! Бабки тянут, а сторожить ни хрена!
Федор Тучков пожал плечами — колыхнулись фиолетовые волны.
Марине показалось, что он держится как-то несколько свысока, так, что чугунноголовый Павлик как будто немного его опасается, хоть и старается не подать виду.
— Ну, ладно, мне… того… вещи надо вынуть. Я вчера не стал. Поздно уж было.
Неизвестно почему Тучков Четвертый не уходил и Марину под локоток придерживал.
Мигнули фары, машина свистнула, чмокнули двери.
Павлик распахнул водительскую дверь и полез внутрь. Марина заглянула в салон. То белое и длинное, что она заметила из-за мутного стекла, оказалось свернутой в трубку газетой. Перегнутый твердый знак с волнистым хвостом свидетельствовал о том, что это газета «Коммерсантъ».
Павлик читает «Коммерсантъ»?!
Марина вообще была не слишком уверена, что он умеет читать, а если уж умеет, то журнал «Клевые парни», но «Коммерсантъ»?!
Вдалеке показался заспанный, но бдительный сторож, привлеченный возней на вверенной ему территории, и Марина поняла, что сейчас начнется сражение, перед которым Бородинское, ставшее последним для предка Федора Тучкова, — сущий пустяк.
— Пошли, — приказал потомок и увел ее.
За спиной разворачивалась баталия, и стало ясно, за кем будет виктория, а за кем — конфузия.
— Не, ты че, блин?! Спишь, что ли?! Я б уж давно ее угнал, если б мне надо было!
— Да ты ж не угнал!
— Да я, твою мать, тебе такого снотворного пропишу, что!
— Да че ты надрываешься-то?! Цела твоя машина!
— Да если б она не цела! И еще бабки им плати, охрана, блин! На хрена мне за такую охрану еще бабки платить!
Марина и Федор отошли уже довольно далеко, когда она обнаружила, что он держит ее под руку — ужас какой! Она приостановилась — как будто для того, чтобы поправить сандалию, и рука оказалась на свободе.
Вот так-то лучше. Она не позволит себе, не позволит ему, не позволит, чтобы мама подумала, не позволит, чтобы бабушка расстроилась…