Мой генерал
Шрифт:
— У меня сколько хочешь воображения.
— У тебя его вовсе нет, как у моих студентов! Две трети из них не могут себе представить, что если из бесконечной последовательности удалить бесконечное число членов, то она все равно будет равна бесконечности, а не нулю!
— Почему бесконечности? — удивился Федор. — Нулю.
Марина застонала:
— Да не нулю! Ну как тебе это объяснить! Дай мне бумагу и ручку! У тебя есть? Или ты писать не умеешь?
— Я умею. Не слишком
— Смотри. Вот луч. Это бесконечное множество точек. Это нуль. Это точка А. Выбираем ее произвольно. Если нам нужно убрать бесконечное число точек…
Он смотрел за ее рукой и не слушал, она поняла это совершенно точно, когда мельком на него взглянула. Он просто смотрел на ее руку, которая проворно и как будто сама по себе рисовала на бумаге.
Она опомнилась:
— Прости, пожалуйста. Тебе это, наверное, совсем не интересно. Я просто увлеклась ни с того ни с сего. Наверное, мне на работу надо.
«Тебе надо ко мне в постель, — мрачно подумал Федор Тучков Четвертый. — И мне надо, чтобы ты хотела ко мне в постель».
Как это все некстати!
— Твоя задача математически некорректна, — заявил он. — Зря ты так стараешься.
Марина смотрела на него с первобытным изумлением, потом осторожно засмеялась и замолчала. Почему-то ей вдруг подумалось, что говорил он вовсе не о луче с точкой А.
Нужно быстро и аккуратно свернуть в тихое и безопасное место. Если такое еще осталось в непосредственной близости от Федора Тучкова.
— Давай представим себе, что Вадима кто-то убил. Давай просто попробуем.
— Попробуем, — согласился Федор Федорович, думая только о постели и о том, как ему теперь быть с профессоршей.
— Лошадь можно напугать или внезапно причинить ей боль, чтобы она взвилась на дыбы и сбросила седока, особенно если он не слишком умелый.
— Марина, мы стояли там. Никто не пугал лошадь и не причинял ей боль.
— Федор, то, что мы этого не видели, еще не означает, что этого не было.
Ого!.. Он даже засмеялся от удовольствия.
— К лошадям никто и близко не подходил.
— Не подходил у нас на глазах. А если до этого?
— Что значит до?
— Ну, вчера или накануне!
Тучков Четвертый встал и налил им еще по кружке чаю. Полез в какой-то шкафчик и вынул оттуда пузатую круглую бутылку.
— Мне больше не надо! — перепугалась Марина.
— Ну, конечно, — согласился он и налил — довольно много, на палец примерно. Эдик Акулевич всегда наливал ей именно столько вина, примерно на палец. Наверное, боялся, что она впадет в алкогольную зависимость и ее карьера пострадает.
Нельзя, нельзя так думать о старом друге! Он проверенный, близкий человек, и
— Ты любишь Дика Фрэнсиса?
— Не знаю. А что?
— Он много писал про лошадей. Он в прошлом был знаменитый жокей. У него есть роман про то. как лошадь приучили пугаться вспышки фонаря. И достаточно было выйти на скаковое поле с фонарем, чтобы лошадь поднималась на дыбы и сбрасывала жокея. У них на этом был целый бизнес построен.
— Красиво, — оценил Федор Тучков. — Но не слишком правдоподобно. Вряд ли кто то тренировал лошадь специально, чтобы убить Вадима.
— Может быть, не Вадима! Но когда он сказал, что пойдет в милицию, от него решили избавиться именно таким способом!
Федор Тучков развернул леденец «Взлетный» и кинул себе за щеку.
— Способ убийства какой-то ненадежный, — высказался он, подумав. — Лошадь может сбросить, человек ушибется, и все дела. Это же не скачки с препятствиями! Они не скачут галопом, а медленно идут.
— Там же обрыв!
— Да ни при чем обрыв, — поморщившись, сказал Федор. — Даже с обрыва можно упасть и не получить никаких серьезных повреждении. Ему просто очень не повезло.
Марина подула на свой чай и проговорила, стараясь быть убедительной:
— Есть два очень странных обстоятельства. Первое. Вадим сказал, что знает что-то о трупе в пруду и собирается заявить в милицию. Второе. Вадим идет кататься на лошади, падает и разбивается. Это не может быть совпадением.
— Это может быть совпадением.
— Федор. Нет.
— Да.
Черт бы побрал этих загорелых полицейских капитанов в выцветших и потертых джинсах! Вечно они уверены, что умнее всех, и упрямы, как мулы!
— Вовсе необязательно, что человек умрет, если его сбросит лошадь. А раз в этом нельзя быть твердо уверенным, значит, это не убийство!
— Убийство
— Мы толчем воду в ступе, — заявил Тучков Четвертый.
Марина с силой поставила кружку на полированный столик. Немного чаю даже выплеснулось наружу. Она быстро смахнула лужицу ладонью.
Он не заметил. Или сделал вид?
— Если тебе ничего не показалось и у Павлика есть пистолет, зачем ему тренировать лошадей, чтобы они сбрасывали седоков? Почему не выстрелить?
— Павлик не тренировал никаких лошадей!
— Тогда кто тренировал?
— Кто-то еще. Я пока не знаю.
— Если Павлик главный злодей, то, значит, есть еще второстепенный злодей?
— Злодейка, — объявила Марина уверенно. — Вадим сказал, что это «она». Что он «ее» узнал.
— Это она тренирует лошадей?