Мой хозяин
Шрифт:
— Только без глупостей, — отозвался я, и она заметно расслабилась.
Встала и, подойдя ко мне, дотронулась до моего плеча.
— Спасибо, Вандор, — сказала она с прежней искренностью, и я подумал вдруг, что всё, что она делает, делает она искренне.
Ненавидит, защищает того, кто ей дорог, отдаётся в постели, злится… И почему-то невольно подумалось о том, как это, если бы она искренне любила? Не той любовью, что она любит свою дикую подругу, а обычной любовью, что порой случается между мужчиной и женщиной. Бывает же такое… Честно говоря, самому мне до любви дела никогда не было, да и не верю я в это. Отношения
Внезапно Милана коснулась моего лица. Кончики её пальцев прошлись по моей скуле и подбородку, обрисовали нижнюю губу. Я прищурился и стал с интересом ждать, что же она сделает дальше. В нерешительности прикоснулась к моей щеке тыльной стороной ладони и мягко улыбнулась. Присела ко мне на колени.
— И как это понимать? — усмехнулся я, приобняв её за талию.
Она дёрнула плечом. Наклонилось и невесомо коснулась моих губ своими. Я тут же обхватил её затылок и чуть прикусил нижнюю губку. Проник в рот языком и неспешно, наслаждаясь каждым мгновением, поцеловал. Член в штанах тут же напомнил о себе. Да чёрт подери! Что в ней такого, что вызывает во мне столько разных чувств?! Что в ней такого, что я постоянно думаю о ней, постоянно хочу её?! Красивая, но разве мало у меня было красивых?! Ещё лучше были, да только в паху не гудело от примитивных поцелуев. Тут же…
— У меня встреча через десять минут, — отстранив её, проговорил я и услышал, как сипит голос. Проклятая девчонка!
— Важная? — поинтересовалась она, убирая ладошку с моего плеча.
— Не слишком. И всё же мне хотелось бы думать о делах, а не о том, как задрать подол твоего платья, — усмехнулся, вынуждая её подняться с моих колен.
К щекам её прилил румянец, и я не удержался от того, чтобы шлёпнуть её по ягодицам. Какая же у неё попка! Круглая, аппетитная… Чёрт! Вот об этом точно думать сейчас не стоит.
— Принеси три чашки кофе через двадцать минут, — приказал я, но слова мои прозвучали скорее как просьба, к которой совершенно ни к чему добавил: — Раз уж я избавился от управляющего и старшей горничной, а у твоей подруги выходной, было бы неплохо, чтобы ты взяла это на себя.
— Конечно, — тут же отозвалась она и пошла к двери.
Глядя ей вслед, я снова невольно спросил сам себя: какого хрена?! Что в ней такого?! Ну не задница же и не точёные лодыжки! Задница у неё пусть и шикарная, не то это, от чего мозги у меня плывут. Волосы, голос, глаза… Откинувшись на спинку кресла, я опустил веки и выдохнул. Сейчас нужно думать о другом. Заключим соглашение с Кондратьевым о приёме его сынули, а после… после будет видно.
17.3
Милана вошла в кабинет как раз в тот момент, когда мы с Борисом, пожав друг другу руки, уселись по обе стороны стола. Матвей, из-за которого, собственно, всё и происходило, примостился рядом с отцом. Я только мазнул по нему взглядом. Руки мы, конечно, друг другу пожали, но особого интереса я к парнишке не питал: сразу видно, сынок, привыкший выкручиваться за счёт собственного отца. Двадцать два года, а без папочки никуда. Ясен хрен, что
— Кофе, — прожурчала Мила, сделав шаг к столу и тут же споткнулась буквально на ровном месте.
Чашки на подносе опасно съехали к краю, и в какой-то момент мне показалось, что кофе неминуемо окажется на коленях Бориса. Мысленно я уже успел выматерить девчонку на чем свет стоит, но она-таки сумела удержать равновесие.
— Простите, — выдавила она. Глаза ее странно блестели, лицо было бледным.
Она принялась выставлять чашки на стол, и я заметил, как дрожат у неё руки.
— Милана, всё в порядке? — осведомился я, внимательно глядя на неё.
Что за чертовщина?! Испугалась, что за пролитый на моего партнёра кофе ей достанется мама не горюй? Правильно испугалась. Но… Я чуть сощурил глаза, внимательно всматриваясь в её лицо. Казалось, у неё даже губы стали бледными. Зато глаза… Единственное цветное пятно.
— Да, — поспешила уверить она меня и, закончив с кофе, отступила от стола. — Я… Что-нибудь ещё нужно?
Взгляд её скользил по стене кабинета, по мне, по чашкам. На моих гостей она не смотрела. Пару секунд я наблюдал за ней, а после проговорил:
— Нет. Можешь идти.
Она замешкалась. Приоткрыла рот, потом всё же взглянула на сидящих напротив меня Кондратьевых и торопливо направилась к двери. Когда она вышла, я снова посмотрел на Бориса и его сына.
— Ну так что, обсудим детали? — предложил я и сделал глоток кофе.
Борис последовал моему примеру, Матвей же словно невзначай проговорил:
— Какая у Вас милая горничная, Вандор Александрович.
Сказано это было с явной претензией на непринуждённость, однако я уловил нотки явного напряжения. Поднял взгляд на парня и, щурясь, неспешно ответил:
— Очень милая. Только это не горничная.
— А кто же? — всё так же натянуто осведомился тот.
— Моя личная шлюха.
Милана
Я не помнила, как очутилась на втором этаже. Меня словно оглушило, дезориентировало. Матвей… Стоило мне увидеть его, я… Сложно сказать, что я ощутила. Радость? Изумление? Страх? Столько времени мечтала увидеть его, поговорить, мечтала, чтобы он забрал меня, а теперь оказалась совершенно не готовой к одной только встрече. Он знает, где я… Что мне теперь делать?! А что если Вандор заподозрит…
По мере того, как меня отпускало, я всё сильнее чувствовала озноб. Первые эмоции схлынули, и в голове моей постепенно начали формироваться мысли. Жаль только, что были они совершенно разрозненные и непоследовательные. Несколько раз я пересекла спальню Вандора от двери к окну и обратно, уселась на постель и, не находя спокойствия, снова подскочила.
— Боже мой… — наконец выдохнула я, потирая лицо руками.
Как же странно было видеть Матвея в кабинете Вандора! Картинка, что я рисовала себе много раз на деле вышла какой-то сюрреалистичной. Я боялась, что если посмотрю на него, выражение моего лица выдаст меня. О чём они разговаривали? И кто этот мужчина, что сидел рядом с Матвеем? Если бы речь шла обо мне, меня бы, наверное, попросили остаться… Наверное. Хотя…