Мой император
Шрифт:
На этот раз Айван смотрел на меня с ухмылкой, а Орино, нарушив традиции, уподобился братцу. Ой, они так похожи, когда с одинаковыми выражениями на лицах!
— Ещё вопросы, господа?
Господа лишь помотали головами и вернулись к самым обыденным занятиям. Орино – к письму в пергаменте, а Айван – к разглядыванию моей груди. Появилось непреодолимое желание треснуть чем-нибудь последнего, однако подходящего оружия в пределах моей досягаемости видно не было. Я удрученно вздохнула и решила действовать его же методом – стала разглядывать Айвана. А он вовсе не плох! Мускулистый такой, бицепс,
— Эй, хватит пялиться на меня! – он не выдержал первым.
Я усмехнулась и ответила:
— Жду от вас того же.
Он сжал губы, хмыкнул, и мы взаимно перестали сверлить друг друга взглядами. Так-то лучше.
А Орино все писал и писал, строчил и строчил, даже, когда мы с его братиком одновременно удрученно вздохнули. Ну сколько можно писать?! Что он мне там такое катает, что оторваться никак не может!
— Братишка, может хватит уже?
Верно подмечено! Эта нудная писанина меня утомляет!
Орино лишь лениво взглянул на нас и продолжил пытку скрежетом пера о пергамент. Нет, это уже всякие границы переходит! Или это испытание такое для кандидаток? Мол, если выдерживают этот кошмар, то проходят, а если нет... Мне по душе второй вариант.
И когда я уже решительно встала, готовая высказать все этому... императору, Его Величество соизволили поднять свою... своё... тело со стула и, вскинув голову, произнесли:
— Последний вопрос: вы ведьма?
— Да, я потомственная ведьма! – не без гордости произнесла я.
— Оно и видно... – иронично протянул брюнет, зевая и складывая руки на груди. Надо было его в лягушку еще на входе превратить, чтоб не болтал здесь лишнего, а только квакал тихонько в сторонке.
Однако в тот момент мне захотелось превратить самого императора. Сильно так захотелось, аж руки зачесались, ибо этот... индивид снова уселся за писанину!
— Так, знаете что? – не выдержав, вопросила я.
— Понятия не имею, – усмехнувшись, ответил Орино. И вот издевается же, гад! Ну, я ему покажу!
— Совсем ничего, – миленьким голоском пропела я и улыбнулась. Добренько так, лучезарно. Брюнет аж закашлялся, бедняжка такая! А я... А что я? Я просто тихонечко произнесла пару слов, и за столом уже восседал не Его Величество, а Его Зеленокожие. Лягушка громко квакнула пару раз, однако я в тот момент уже развернулась и гордо прошествовала к выходу.
Но может стоило остаться? Потому как на меня буквально набросились разъяренные "конкурентки". И ругались они не хуже самого ужасного трактирщика, и кричали, и ногами топали, и гневно глазками постреливали, но мне было откровенно все равно. Завтра же отсюда уеду, так чего волноваться-то так?
И тут все их гневные тирады как по команде стихли, заменившись благоговейными взглядами куда-то за мою спину. Там что, бог какой-нибудь собственной персоной явился, что они так смотрят? Может и мне стоит на это явление народу посмотреть, а то обидно будет, если пропущу. Я решительно повернула голову, приготовилась скопировать восхищенные взгляды и разочарованно хмыкнула. Возле двери стоял
— Ох, это же принц Айван... – с придыханием прошептала принцесса, стоявшая рядом, и грохнулась в обморок.
К своим покоям мне пришлось пробираться сквозь штабели девиц, сраженных наповал. В прямом смысле. Хоть бы этот император нанял кого-нибудь, чтобы убирать их, а то идти вообще неудобно – я пару раз даже спотыкнулась.
До покоев все же добралась благополучно и, закрыв дверь, привалилась к ней спиной. Зачем только, спрашивается, вещи раскладывала? Все равно ведь завтра уезжать.
Глава 2
Я рвала и метала. В прямом смысле. Первыми пострадали шторы, которые впоследствии были выкинуты в разбитое окно. Дворецкий только жалостливо бормотал что-то о уизрицком шелке, но вмешиваться не решился. За шторой последовала тумбочка, ваза с цветами, был вероломно разломан стул, выдернута из него ножка и полностью раздолблен шкаф этой самой ножкой.
С утра меня оповестили о "торжественном" принятии в кандидатки! Причем не с самой худшей характеристикой! Это катастрофа! Это немыслимо!
Я проклинала императора, кричала, ревела, орала разные... хм, не слишком подобающие принцессе слова. И, в конце концов, комната была полностью разрушена.
Меня поселили в другую, которая имела не менее скудный интерьер, чем первая. Я бродила разгневанная туда-сюда и разрабатывала план. Это должно быть что-то мерзкое, ужасное и до того противное...
Приняла решение стать самой отвратительной девушкой в мире, чтобы Его Сероглазие даже натурально побрезговал находиться со мной в одном помещении. А методы у меня были вполне действенные, по крайней мере, все остальные принцессы держались от меня на расстоянии более двухсот шагов, ибо пара дней без мытья сказывались, грязное и откровенно попахивающее платье отнюдь не прибавляло моему образу шарма, на что и вёлся расчёт. Волосы я вообще не расчесывала, а дабы повергнуть в абсолютный шок всех окружающих, шепелявила, уподобляясь самой древней старухе, ходила горбатой, сморкалась в самых неподходящих местах и плевалась при разговоре.
И это подействовало! Император был в откровенном ужасе и так морщился при виде меня, что сомнений не было – вскоре я наконец-таки окажусь дома!
Первый тур, собственно, состоял из обеда с Его Величеством. Я в предвкушении потерла ручки и ввалилась в обеденный зал. Орино возвел очи горе и обреченно вздохнул, а принцессы и одна эльфийская дева поёжились и отодвинулись на самый дальний край стола. Выходило, что свободное место осталось только рядом с Орино. Я с торжествующей улыбкой и ужасным грохотом отодвинула стул, плюхнулась на него, и взяла в руки нож и вилку. Вообще стул должен был отодвинуть лакей, но он поспешно ретировался, едва завидев меня в дверях.