Мой крест

Попов Олег

Выход нашёлся быстро… Недалеко от нашего техникума располагалось большое металлургическое предприятие "Красный Октябрь". Дымило оно круглосуточно, выплавляя металл и изготавливая различный прокат. Здесь охотно брали на временную и неквалифицированную работу студентов, и платили хорошие деньги.

"Королева и её свита". 45 см. х 60 см. Масло, ДВП.

Днём я учился, а по ночам работал огнеупорщиком на «Красном Октябре». Помогал разбирать опытным, взрослым рабочим

огромные, отработавшие своё печи в цехах, разгружал вагоны… Трудился так не больше одной-двух недель в месяц. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы больше никогда уже не думать, где взять денег на подарок для любимой девушки, или на какие средства сходить с друзьями на концерт заезжего модного артиста. Даже удивительно теперь, как при столь насыщенной жизни, я ещё умудрялся сдавать вовремя курсовые, зачёты и сессии!

Стабильный и хороший приработок к стипендии, позволил мне на третьем курсе снять комнату в частном секторе… Наконец – таки, я смог перебраться из шумного и безалаберного общежития в тихую, спокойную обитель! Всё это помогло мне успешно закончить последний четвёртый курс, и защитить на "хорошо" дипломную работу в 1982 году.

И – вновь крутой, хотя и вполне ожидаемый, поворот в судьбе. Армия… Сразу после защиты диплома, летом 1982 года, меня "забрили" в солдаты. Всё произошло так внезапно, буквально в течение нескольких дней, что я, даже не успев сообщить родителям, отправился с сотнями таких же обалдевших призывников, в шумном и нетрезвом эшелоне, из Волгограда к месту прохождения службы… В Казахстан, на знаменитый ракетный полигон Байканур.

Из-за проблем со зрением (в следствии родовой травмы!), мне "светили" лишь строительные войска… Ну, а так как я уже, в отличии от многих призванных в армию сверстников, обладал только что полученным дипломом техника-строителя, мастера производственного обучения, то сразу же был выделен, сопровождавшими эшелон офицерами, из общей массы. Меня, и ещё нескольких ребят, направили, по приезду на полигон, в закрытый городок Ленинск, в учебную воинскую часть. В школу сержантов.

Здесь, шесть месяцев из нас, нескладных новобранцев, готовили младших командиров для строительных батальонов, размещавшихся на территории Байконура. Так, уже через полгода, я, получив звание младшего сержанта, отправился служить дальше, в новую воинскую часть, раскинувшуюся посреди казахстанской степи. Под моим началом было интернациональное отделение солдат, девять человек… Армянин, белорус, чеченец, два казаха, украинец, и несколько русских парней.

Не знаю, каким уж я был им командиром… Такой же солдат-сверстник! Служил, как учили в школе сержантов… Ходил в караулы и наряды, считал дни до «дембеля». Но, видимо, не таким уж и плохим младшим сержантом оказался, коль дважды командование части поощряло меня краткосрочным отпуском, с поездкой домой, в Моздок!

Из армии я вернулся в разгар лета 1984 года… С месяц пробездельничал, наслаждаясь беззаботной гражданской жизнью. А уже в сентябре устроился на работу в моздокский Дом пионеров, руководителем сразу двух кружков – шахматного и рисования… Директор учреждения, милая женщина, лет под пятьдесят, сочла достаточным основанием для моего зачисления в штат, представленные документы – диплом об окончании техникума с педагогическим уклоном, свидетельство об окончании художественной школы и удостоверение шахматиста второго разряда. Последний, кстати, я вполне заслуженно получил ещё во время учёбы в Волгограде, за участие в нескольких городских турнирах.

Но, скорей всего, причиной столь быстрого трудоустройства, стала элементарная нехватка преподавательских кадров в Доме пионеров в ту пору… Меня приняли на работу с месячным испытательным сроком.

Я уже писал выше, что ещё учась в техникуме, стал сочинять небольшие юмористические

рассказы и стихи. Баловался этим и в армии, тайком от сослуживцев… Продолжал потихоньку творить и на "гражданке", параллельно со своей новой работой в городском Доме пионеров. Со временем, таких литературных опусов накопилось у меня на целую книжку!

И вот однажды, набравшись, наконец, мужества, я отнёс несколько своих юморесок в редакцию моздокской районной газеты "Ленинская правда". Случилось это месяца через три после возвращения из армии… Как ни странно, но мои короткие рассказы всем в редакции понравились, и были вскоре опубликованы. Помню, какое трепетное чувство и радостное потрясение я испытал, впервые увидев придуманные мною строки напечатанными в газете!

Мне тут же предложили стать внештатным корреспондентом "Ленинской правды". Я согласился, и несколько раз, по заданию редакции, в свободное, от своей основной работы, в Доме пионеров, время, писал коротенькие заметки на разные молодёжные темы.

Педагогическая моя карьера продлилась недолго, всего несколько месяцев. В конце 1984 года, в редакции "Ленинской правды" неожиданно образовалась вакансия, в отделе партийной, комсомольской и профсоюзной жизни. Когда это место предложили мне – я даже не раздумывал… Так начался мой многолетний путь в журналистике.

В районной газете я проработал семь лет. Удивительное, яркое время! Когда ты молод, энергичен, полон сил и надежд. Деятельность в газете стала для меня не просто работой… Именно здесь, как мне казалось тогда, и протекала моя настоящая жизнь. Дома я появлялся, лишь для того, чтобы наскоро перекусить чего-нибудь, да ночь переспать. А в выходные дни мне просто некуда было себя деть! Да их почти и не оставалось, за постоянными поездками по сёлам и станицам района на стареньком редакционном "Уазике", за бесконечным калейдоскопом разных совещаний, встреч, конференций…

"Оптимистка". 50 см. х 70 см. Холст, масло.

Мне было так интересно заниматься корреспондентским делом, что я даже в свой первый положенный отпуск не захотел уходить, когда подошло время! Редактору газеты чуть ли не насильно пришлось отправлять меня отдохнуть на несколько недель! Я совсем не чувствовал себя уставшим.

А по вечерам, после семнадцати часов, в нашем творческом, журналистском коллективе начиналась другая, не менее притягательная для меня жизнь… В газете подобралась группа сильных шахматистов-разрядников и азартных любителей настольного тенниса. Имелось в редакции и всё необходимое для пинг-понга – стол, ракетки, шарики…

О, какие это были жаркие, самозабвенные баталии, невзирая на занимаемые должности и возраст соперников! Незабываемые вечера в редакции, когда сторожам приходилось глубоко затемно разгонять солидную журналистскую братию по домам, словно заигравшихся мальчишек.

Работая литсотрудником газеты, я, как никогда остро, почувствовал, наконец, свои серьёзные пробелы в знании русского языка и литературы. Надо было что-то срочно предпринимать… Ведь иного рода деятельности для себя, кроме как журналистики, я теперь уже и не мыслил! А индустриально-педагогического техникума для подобного будущего было явно недостаточно… Да и сам редактор "Ленинской правды" Л. Л. Пальцев неоднократно и недвусмысленно намекал в наших личных беседах о необходимости получения мною высшего филологического образования. Заочно. А без этого, убеждал он начинающего, подающего надежды молодого коллегу, стать профессиональным журналистом в условиях жёсткой, современной конкуренции – просто нереально! Да я это уже и сам понимал…

Конец ознакомительного фрагмента.