Мой препод – Лёд

Коваль Лина

Мне было всего шестнадцать. В жизни так не ревела и не унижалась, и больше никогда не планирую.

– Простите, – произносит Рудаков. – На улице армагеддон.

– Да? – насмешливо цедит Ледяная глыба и ловким движением поправляет светлые волосы, уложенные в модную причёску. – А вы думаете мы все…– обводит рукой аудиторию, – по подземным ходам, как крысы, до университета добирались?

Сбоку слышатся смешки, а я продолжаю молчать.

Лучше бы пары вёл Вонючка в нелепом свитере.

Вот серьёзно.

– Может… –

синие глаза ещё раз внимательно исследуют мою талию, – … вы прекратите обжиматься и усядетесь по местам?..

– Прости… те, – всё, что могу выговорить.

Отлепляюсь от Рудакова и быстро семеню до третьего ряда, где сидит Дамик. Негодование на пару с обидой сжигают душу. Демидов всё такой же… красивый, большой и совершенно невыносимый.

– Сюрприз, – шутит Алиев, изображая пальцами салюты.

– Да уж, – шепчу и выкладываю из рюкзака папку с чертежами.

– Откуда он появился? Я думал, Демидов в Москве. По крайней мере, Мийка так говорила.

– Твоя сестра не может ничего знать о своём бывшем. Они не общаются, Мирон бы не позволил. Да и когда ей, она спала последний раз в прошлом году, – шучу про свою невестку.

– Теперь вы решили пообщаться с другим? – слышу над своей головой.

Поднимаю лицо и не дыша, уставляюсь на мужчину, в которого влюбилась в один зимний солнечный день и вынимала из сердца по щепотке… вместе с кровью.

– Вы с ними двумя встречаетесь? – иронично кривит брови Демидов. Будто бы не замечает, что мне неприятно. – Так сейчас модно?..

– Да как ты смеешь, – цежу сквозь зубы трудно дыша.

– Вы… – поправляет он. – Лев Викторович, – отпускает спокойно, из-под опущенных ресниц снова обводя взглядом аудиторию, словно землевладелец свои угодья. – Это ваше?

Кивает на папку для чертежей и не дождавшись моего ответа, раскрывает её. Внимательно изучает, пока я оскорблённо поправляю подол, и резко захлопывает.

– Надо признаться, Юлия, работы весьма посредственные. Вам бы сделать упор на точность линий и пространственное мышление, – ещё раз стреляет взглядом в Дамира, в Алана, усевшегося на заднюю парту, и перед тем как развернуться добавляет. – Если, конечно, вы здесь ради того, чтобы учиться…

Глава 2. Юля

Прикладываю ладони к горящим щекам.

Он… с чего вдруг со мной так разговаривает? Разве я заслужила?

Пытаюсь прийти в себя, пока наш новый преподаватель по дисциплине «Архитектурно-строительное черчение» знакомится с аудиторией, и рассказывает, как именно будут проходить семинары.

– Лекции тоже он будет вести? – спрашиваю шёпотом у Дамика.

– Нет, только семинары. Лекции за профессором.

Закатываю глаза с облегчением.

Может, повезёт? И зачёт будет принимать тоже профессор?.. Юрий Всеволодовичу Лукину семьдесят пять лет, поэтому семинары всегда ведут подающие надежды аспиранты. Про Демидова я

знаю только то, что два года назад он напялил на себя форму и отправился куда-то в Сибирь.

Много было пересудов. Зачем он вообще решил отдать долг Родине? Его отец – бывший мэр нашего города, а нынче довольно успешный сенатор в Совете Федераций, ждал единственного сына в Москве с горяченькой должностью в каком-то строительном комитете при администрации Президента. Ректор нашего университета предложил Демидову продолжить обучение и научную деятельность в аспирантуре здесь, в родном городе.

Лев умный, успешный, здравомыслящий. Ему всегда и везде рады.

А он выбрал кирзовые сапоги и овсянку?

Странно это. Сколько бы ни пыталась что-то выяснить, так и осталась ни с чем.

– Громова, – слышу бархатный голос, который тут же расходится по венам приятными воспоминаниями. – Вы с нами вообще? Мы вам не мешаем?..

Перевожу на симпатичного преподавателя взбешённый взгляд. Нервно улыбаюсь и поправляю волосы. Если не ошибаюсь на потоке около пятидесяти студентов.

Почему он ко мне привязался?

– Правильно ли выбрана техника выполнения чертежа, Юлия? – спрашивает Лев и обводит рисунок на электронной доске с помощью инфракрасной указки.

Уставляюсь прямо перед собой.

О-хо-хо, блин.

Чертёжник из меня, как правильно заметил Мистер Лёд, мягко говоря, никакусенький. От слова «чёрт», по всей видимости. А должно быть как производное от глагола «чертить». В этом-то вся и разница.

Облизываю губы и психую. Выглядеть дурой при всём потоке я не привыкла. До сегодняшней лекции в связи с обменом слюной Рудакова и гусыни из клуба, я была просто жертвой абьюза, а сейчас ещё и глупой стала?

В целом, мне на мнение окружающих всегда было… мягко скажем, фиолетово. Но так как в подрыве моего имиджа виноват не кто иной, как Демидов, я начинаю беситься.

– Пра-виль-но, – шепчет Дамир слева, и я уверенно киваю.

Лев Викторович играет шикарными скулами и кидает уничижительный взгляд на моего соседа. Мог бы хотя бы его пощадить. С родной сестрой Дамира Мией Лев и встречался, когда я увидела его в первый раз. Тогда он казался мне кем-то вроде божества. Я влюбилась сразу же. Стояла и хлопала глазами, а он безразлично елозил пальцем по экрану телефона.

– Обоснуйте, Громова, – то, как он складывает руки на груди в замок, замечает вся женская часть аудитории.

Я практически слышу отчётливый стон толпы за своей спиной.

Белая рубашка с уродливой кляксой… Я вас умоляю. Думаете, кто-то вообще её заметил?.. Так вот. Эта белая рубашка натягивается на широких плечах и обрисовывает каждый божественный мускул на сильных руках. Лев за время службы в армии словно ещё шире стал?

Разве преподаватели черчения такими бывают?.. В школе у нас этот предмет вела старая грымза в очках и вязаном пончо.