Мой самый-самый...
Шрифт:
Перехватываю ее взгляд и молча качаю головой.
– Вот же козел, - возмущается она.
А я сминаю салфетку, кусая щеку изнутри и молчу. Я просто не хочу, не могу про это говорить. Ведь даже не объяснишь вот так, сидя в шумном зале караоке и слушая чужие завывания в микрофон.
Не передашь свои эмоции, когда в четверг в обед Сашка прислал мне список, что нужно положить детям в рюкзаки для предстоящего похода, и какой я испытала шок. Такой, что я даже, не задумываясь, ему перезвонила.
– Ты издеваешься? Как я все это запихну?
–
– И тебе привет, Лиз, - а в ответ бархатный смех, от которого у меня волоски дыбом на руках встали, и я так пожалела, что не додумалась просто написать, - Попроси Левку, я в курсе, что упаковщик из тебя никакой.
– А он точно сможет?
– Да.
– Ок, пока, - отрубила звонок. Вся красная.
Еще полчаса потом приходила в себя.
А Левка и правда справился за полчаса. Для меня это было какой-то магией.
Вечером в аэропорту, проводив детей до терминала, пришлось опять тревожить Сашку, написав ему, что они вылетают. " Я уже выезжаю, не переживай" - моментально пришло в ответ.
Потом Левка звонил по видеосвязи, что папа их встретил, а Сашка на заднем фоне снимал с конвейерной ленты Алискин рюкзак и что-то говорил дочке, улыбаясь. Так искренне...И я смотрела на них во все глаза.
И долго потом ворочалась, не в силах уснуть одна в квартире.
А сегодня, четырнадцатого февраля, в семь утра меня разбудил курьер, принесший огромный букет кроваво-красных тяжелых роз и маленькую белую коробочку в фирменном пакете ювелирного магазина. Открытки с подписью не было, и я поначалу подумала, что это Ариэль.
Но, открыв коробочку и увидев там сережки-гвоздики из белого золота в форме изящной кошечки, играющейся с крохотным рубиновым сердцем, поняла, что подарок с таким жирным намеком мне мог подарить только один человек.
И не подписать его тоже... Чтобы не вернула, да, Саш?
8. Лиза
8. Лиза
– Ой, девчонки, давайте лучше петь! Ну их, этих мужиков, вот правда!
– хлопает в ладоши Влада и нажимает кнопку вызова персонала, размещенную на столе.
Практически сразу к нам подходит официантка. Просим у девушки еще бутылку просекко, сырную тарелку, обновить кальян, лёд и песенное меню.
Пока парень- кальянщик меняет нам угли, прижавшись к друг другу на диванчике, листаем бесконечные страницы с музыкальными композициями. Хмельное оживление овладевает нами всё больше. Весело хохочем, напевая ту или иную попавшуюся на глаза песню, обнимаем друг друга без причин, спорим.
И постепенно мне становится легко-легко, хоть и привкус горечи на губах не рассеивается. Но в голове царит расслабленный туман, ни одной четкой мысли не слышу из-за шума вокруг и игристого вина, бродящего в крови. А веселиться хочется как в последний раз – с размахом и отчаянно.
– О, хочу эту!
– Кира тычет пальцем в "Шальную императрицу" Аллегровой.
Мы с Владой шокировано округляем глаза, а потом
– Да ты издеваешься!
– фыркает Владка, возмущенно косясь на сестру, - Ты слышала, что только что девчонки с дальнего стола пели? Про "ягоду-малинку" какую-то…И что у них там еще в Тик-Ток меню… А мы, значит, с "Императрицей"?! Скажут, тетки старые пришли и давай тут песок вокруг разбрасывать! Не-е-ет! Я может позаигрывать с кем-нибудь здесь собираюсь, потанцевать, а не рассказывать всем о дате рождения в своем паспорте!
– Дамы-ы-ы! Да просто эти «Ягодки» еще до «Императриц» не созре-е-ели! – Кира для пущей убедительности тянет слова и под конец целует свои пальцы, сильно смахивая на кавказца с чувством проговаривающего слово «пЭрсик».
И, пока мы с Владой хохочем с нее, ловко отбирает у нас меню с песнями и одновременно машет администратору караоке, - Все, девчонки! Решено! Гулять так гулять! Начнем!
Пока я слежу за приближающимся к нам администратором, нащупываю камешек-сердечко и играющую с ним киску в правом ухе. Кусаю губы, поглаживая гибкую кошечку. Она такая гладкая, тонкая… Ничего не могу с собой поделать- постоянно трогаю сережки в своих ушах. Они уже горячие от моих пальцев... Думать, почему их надела, не собираюсь. Просто красивые и необычные…Да?
– Девушки, здравствуйте, я - Эдик, - подошедший администратор представляется громко, чтобы перекричать стоящий вокруг шум.
– Здравствуйте, Эдик, мы "Императрицу" споем!
– с вызовом сообщает Кира.
– Отлично, на сцену подниметесь или тут? Сколько микрофонов? – уточняет Эдик тем же тоном.
– Тут, да, девчонки?
– озирается на нас Влада.
– Да, тут- тут! Три микрофона!
– Сейчас, дамы, все принесу, - уходит к ди-джею.
И буквально через минуту мы с девчонками, встав из-за стола и обнявшись как пьяные ВДВшники, горланим:
Легко влюбиться, императрица, Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер!!!
И орут с нами, надрывая глотки, все присутствующие дружною толпой. И кажется, что темный зал кружится перед глазами и дрожит пьяным кальянным весельем.
Спев последнюю строчку, мы целуемся, смеемся. Нам хлопают, пара мужских столов косится со вспыхнувшим интересом. В крови эндорфины бродят, будоражит всё. Я опрокидываю еще один бокал просекко практически залпом. Выбираем следующую песню, ловя азарт, громко хохоча и перекрикивая друг друга. Понеслось…
После «Тропикана женщины», «Спектакль окочен» и душераздирающей «Знаешь ли ты» мы с девчонками немного выдохлись, допили вторую бутылку просекко и пошли танцевать. Между столиками уже было не протолкнуться, а народ все прибывал и прибывал. Выходные и праздник, хоть и не официальный, давали о себе знать. Свободных мест не было даже у длинной барной стойки, на небольшую сцену помимо выступающих то и дело пытались залезть какие-то пьяненькие девушки и потанцевать на более выгодной позиции с точки зрения возможности продемонстрировать себя.