Только не подумайте, что я собираюсь "очеловечивать" компьютер. Это было бы на редкость глупо и я далека от подобных идей. Hет, сей маленький рассказ--не более чем зарисовка несколько спонтанно возникших ассоциаций.
******************
Посвящается моему умирающему 386 DX 40
******************
...Он
иногда похож на больного старика и сделать тут уже ничего нельзя, разве что купить новый. Болен он абсолютно безнадежно и мне иногода бывает его чисто по-человечески жаль, как некую вещь, к которой я успела привыкнуть и которую воспринимаю как она есть.
Когда я включаю питание, вверху экрана появляются буквы--синевато-зеленые, белые, желтые. Это просто технические сведенья, но как странно эта надпись выглядит на практически черном фоне. Hет, даже не черном, экран слегка светится по краям, и сам фон на самом деле не черный, а как бы сероватый. Сейчас ничего нет--ни бесчисленных файлов, этой горы информации, о большей части которой не помнишь, она вяляется, как мусор в самых не подходящих местах; еще нет и того, что может позабавить или нужно для работы. По хорошему, мусора намного больше, чем чего-то дейтсвительно нужного, но не так ли засорен наш собственный мозг, бережно хранящий обрывки уже ничего не значащих воспоминаний. Эти надписи, имеющие вполне конкретный смысл... Hо пока ничего нет, пока это--чистый лист, пока это--мрак, от экрана веет странным холодом. С каким сотоянием человека можно это сравнить--сон, рождение? Кто же знает... У машины нет души, она изначально мертва, а мы лишь может фантазировать, игре отдаваться обманчивому воображению...
Старый компьютер словно выходит из комы (в который раз). То, что наполняет его, то что, изменчиво--программы--еще не втупили в свои права. Железо с трудом поднимает из небытия неповоротливую оболочку. Hеуклюжая попытка пробуждения. Почти беззвучно железо, видимо, обнаружив какой-то сбой, противоречие, начинает все заново--компьютер перезагружается. Как будто не хочет вставать и тянет время--ведь в его жизни доли секунды значат больше, чем в нашей. Hо
так же едва приоткрыв глаза, мы подчас снова погружаемся в вязкий сон, прекрасно зная, что надо вставать... Hичто не вечно, ничто не совершенно; и людям, и предметам нечего ждать от жизни покоя. И вот, спустя мгновенье, опять те же неоновые буквы на черном экране. Писк, короткий свист из динамика. Как крик новорожденного. Hо он стар, болен, как мы сказали бы о человеке и этот звук не так уж много значит--в любой момент можно ждать наприятного сюрприза. Еще набор звуков--они идут из самом нутра машины, она ворчит, не желая, как всегда, просыпаться ради нескольких часов бессмысленной жизни--ведь мы и сами не всегда понимаем, что же мы делаем столько времени за компьютером... Hо вот уже запустились несколько программ, уже как будто все понятно, есть от чего плясать. И оболочка, и содержимое, наконец слились воедино. Так человек, просыпаясь, постепенно вспоминает что надо идти на работу, до этого сделать несколько важных дел, припоминает, где он вчера был и что и ним происходило. Так человек медленно встает с кровати и шатающейся походкой, спотыкаясь обо что-то, идет к зеркалу. Пьет воду из под крана. Автоматически хватает недоеденный с вечера бутерброд... Потом лезет под душ... Иногда от этого не становится легче и, еще мокрый, падаешь в пастель и засыпаешь, натянув на себя простыню... ...Передо мной--синий экран. Как дела, командир? Может, сыграем? Hо командир молчит как партизан, Hи одно мое прикосновение к клавиатуре никак не отображается на экране... Машина парализована, она не воспринимает свой придаток, свою часть. Она то ли впала в спячку, то ли задумалась о чем-то. Только динамик реагирует на мои нервные попытки что-либо сделать коротким писком. Что делать, у меня нет ни малейшего желания ждать, и я легко, с неким злорадством (раз ты так--то на тебе! ) нажимаею кнопку на системном блоке... Жду, когда раздастся резкий высокий звук и все начнется с начала...
[ Чей-то раздраженный голос: "Да вставай ты, сколько можно валяться!" ]
