Мой варвар
Шрифт:
Такое ощущение, будто сама судьба услышала мою безмолвную мольбу. В следующее мгновение инопланетянин встает и идет к передней части пещеры. Он выходит на дневной свет, и я слышу звуки шагов по хрустящему снегу, когда он направляется в левую сторону.
Наверняка это будет не так просто, не так ли?
Я хватаю с пола костяной нож, а потом вскакиваю на ноги. Каждая мышца в моем теле болит, и я ощущаю нечто похожее на судороги, а при внезапном движении у меня побаливает голова. Что ж, это паршиво. Я подползаю к входу в пещеру и вижу, что мужчина
— Пора сваливать отсюда, Харлоу, — выдыхаю я и пулей вылетаю в снег в противоположном направлении от него. Не знаю, правда, куда несусь, но мне плевать. Прочь отсюда — в данный момент это кажется мне самым подходящим ответом.
Правда, у меня плохо получается мчаться по снегу быстро. Человеческие ступни не созданы не для того, чтобы маневрировать сугробы Не-Хоты, и при каждом шаге я утопаю в снегу. Это похоже на попытку бежать сквозь болота, и я двигаюсь очень медленно. Задыхаясь от физического перенапряжения, я погружаюсь в снег и выбираюсь из него, мои мышцы напряжены до предела, тем не менее, мне нельзя останавливаться.
Разъяренный, бессловесный крик отдается откуда-то эхом у меня за спиной, и я понимаю, что меня заметили.
— Вот дерьмо! — я стараюсь продвигаться вперед быстрее, но мои ноги отяжелели и ослабли, и такое чувство, что голова у меня при каждом ударе пульса вот-вот взорвется.
Убегая, я слышу звуки тяжелых ударов его приближающихся шагов, и меня охватывает дикая паника. Я сжимаю в руке нож, приготовившись нанести удар, если он схватит меня. Пусть только одна из тех рук попытается обернуться вокруг моей талии, и я тут же ее у него, нахрен, отрежу.
Мгновение спустя меня внезапно сшибают с ног, я падаю лицом в снег, и в придачу ко всему, на меня сверху налегает тяжелый вес.
Я кричу от ярости и страха и отбиваюсь от него, дико размахивая ножом позади себя. Я отчаянно пытаюсь попасть хоть куда-нибудь. Мне безразлично, во что, лишь бы он отпустил меня.
Большая ладонь смыкается вокруг моего запястья и вжимает его в снег над моей головой. Пальцы сжимаются вокруг моего запястья до тех пор, пока я не начинаю хныкать и отпускаю нож, а он отбрасывает его подальше от моей досягаемости.
Я не перестаю пинать его ногами, а мгновения спустя каким-то образом я лежу уже на спине, а его огромное тело поверх моего. Моя грудь яростно вздымается, и я впиваюсь в него взглядом. Он в бешенстве от того, что я сбежала. В этом нетрудно убедиться, лишь взглянув на его лицо.
— Отлично, — рычу я на него. — Может моя вошь и под влиянием Стокгольмского синдрома, но я — нет!
Он позволяет мне сопротивляться ему так долго, что, кажется, проходит целая вечность, а сам он совершенно не утомлен. Огорченная этим, я делаю один последний крепкий рывок всем телом, чтобы попытаться сбросить его, однако, это не увенчается успехом. Он наверняка весит вдвое больше меня.
Правда, в этом процессе моя одежда каким-то образом раскрывается, и следующее, что я знаю, — мои груди голые, так как шнуровка моей туники в ходе этой борьбы полностью развязалась. Меня пронзает шок от холодного воздуха — и что я обнажена до талии.
Мой похититель тоже это замечает. Его руки хватают мои запястья. Не сильно, больше не причиняя боли, только чтобы удерживать
Варвар долго-долго задерживает взор на моих грудях. Затем он наклоняется ко мне и делает глубокий вдох, словно заполняя себя моим запахом.
Почему-то мне это кажется чрезвычайно эротичным, и я испускаю стон.
Мой стон находит отклик у него в горле. Стон, который вырывается из него, звучит крайне сексуально, и он опять делает глубокий вдох, потираясь носом о мою кожу. При соприкосновении его кожи с моей у меня тут же напрягаются соски. Эти предатели хотят больше прикосновений. Не имеет значения ни то, что он грязный, ни то, что он незнакомец, и ни то, что он похитил меня. Мои соски хотят внимания и хотят этого немедленно.
Пока я смотрю, он трется носом о мою кожу в ложбинке между моими грудями. Это то самое местечко, где резонанс кхая раздается наиболее настойчиво, и от неимоверных ощущений с моих губ срывается хныканье. Мужчина высовывают язык, и я чувствую, как он лижет мою кожу, пробуя меня на вкус.
С этим справиться я уже не могу. Это слишком. Еще одно хныканье срывается с моих губ, и, несмотря на то, что хочу, чтобы он сорвал с меня одежду и взял меня прямо здесь, в снегу, единственное слово, которое вырывается из моего горла:
— Нет.
Он поднимает голову и пристально смотрит на меня.
— Нет? — вторит он мне.
Часть 2
РУХ
Я знаю это слово.
Я так взволнован по поводу того, что знаю его, поэтому совсем забываю о том, насколько восхитительна моя женщина; как она подо мной напевает, заставляя мой член затвердевать настолько сильно, что я едва могу нормально соображать.
Я знаю это слово — «нет».
— Нет, — повторяю я еще раз вне себя от волнения.
— Нет, — соглашается она и дергает одно из запястий, которое я удерживаю придавленным.
Я отпускаю его, поскольку мне любопытно, что она будет делать дальше. Я знаю, что «нет» означает «не делай», так что я останавливаюсь. Пока я наблюдаю за ней, она прикрывает тело шкурами, пряча от моего взгляда свои соски.
Она не хочет, чтобы я прикасался к ней или лизал ее кожу.
По непонятной мне причине это вызывает в моем сердце странную боль, и тут же возвращается чувство одиночества. Она — эта женщина, ведь моя. Почему я ей не нравлюсь? Разве я не сильный? Столь же сильный, как те, плохие? Вот только она пялится на меня так, что в ее глазах я вижу страх и тревогу, и в очередной раз она повторяет это слово.