Мой ВРБ
Шрифт:
А теперь я хочу поговорить о гениях. Был ли ВРБ гением? Этот вопрос муссируют все, кому не лень, в театре и около театра.
Прозрения бывают у всех людей. Это те моменты, когда ты видишь то, чего до тебя никто не видел. Ты будто прорываешься куда-то наверх и видишь всё по-другому, чем с земли. Некоторые умеют выразить эти прозрения в художественной форме – ну, или в какой-нибудь другой форме. Это называется талант. Это талант донести свои прозрения до других людей. А вот если твои прозрения воздействуют на жизнь большого количества людей – это уже гениальность. К примеру, когда Пол Маккартни написал Yesterday, он стал гением. После Beatles он не стал менее талантливым, но подобного отклика в душах людей это уже не производило.
Так что да, ВРБ был гением. Он воздействовал на судьбы очень
А теперь второй вопрос, как мы жили с гением? На эту тему навела меня Марина Дмитриевна Литвинова, которая сказала мне, что если успеет, то напишет книжку «Гений среди людей». Её интересовало, как социальная жизнь замутняет духовный родник в душе гениального человека. Я смотрю с другого ракурса. Гений – как роза. Я не видела, как зарождался бутон его таланта, но он расцветал на моих глазах, я видела его апогей – и медленное роскошное угасание. ВРБ не умер, он устал и ушёл. Спасибо, что был с нами так долго, как только мог.
* * *
ВРБ:
“Со стариками работать – это… я всю жизнь боролся… И они свою жизнь укоротили сами. Их уже нет, ни моего брата, ни Авилова. 50 лет – и всё! (…) за счёт того, что я их заставил работать в театре, они не хотели. Я их заставил делать то, что они не хотели. А это нельзя. Я в такси еду и смотрю на водителя – вот он бы сыграл Фальстафа с таким животом и с такой мордой. Но он не хочет этого, у него другая жизнь».
( «Вперёд…», стр. 105).
САНЫЧ
ВРБ никогда Валерия Александровича Черняка Санычем не называл, только по имени отчеству. Даже когда ругался на него. Санычем его звали все остальные. Однажды даже подарок подарили, на котором было написано «Валерию С.», до сих пор хранит.
Я когда шла сегодня с ним на встречу, вспоминала. Я всегда нежно к нему относилась. Помню даже, с какого момента это началось. Дело было во второй половине 80-х. Театр на Юго-Западе аннексировал магазин «Овощи-фрукты», который находился по соседству. В смысле расширил своё помещение за счёт этого магазина. И мы всем театром принялись за ремонт нового помещения. Нам с Валерием Александровичем досталось красить новый туалет. До этого в театре туалет был только на втором этаже, там, где гримёрки. В антракте дежурные по залу водили туда зрителей. Новый туалет был малюсенький, в одну кабинку. Мы пока его красили, надышались до галлюцинаций.
Лет семь назад я брала у Валерия Александровича интервью. Приведу кусочек из него. Я тогда больше спрашивала о нём самом, чем о ВРБ. Но это всё взаимосвязано. Это свидетельство времени.
«Это был 1979-й. По профессии я инженер-строитель. Театр был моей мечтой всегда. Когда я работал на Севере, в нашем посёлке городского типа был Дом Культуры. Вся более или менее интеллигентная публика там проводила время. И в этом Доме Культуры был драмкружок. Я был молодой, играл героев-любовников. Это было на рубеже 50-х и 60-х. А я с 37-го года, так что мне третий десяток только шёл. И хорошо у меня выходили любовники, волосы были, всё при всём. Потом у нас появился профессиональный режиссёр, в результате чего я имею театральную награду. На областном смотре мы заняли второе место со «Стряпухой» Софронова. А первое место занял коллектив из другого посёлка с «Барабанщицей». Против них у нас не было шансов, там по ходу сюжета девушка из подполья в комбинации на столе плясала. Спектакль был очень популярный. Тем не менее, я тогда в качестве приза получил серебряный портсигар, который до сих пор храню. Потом я вернулся в Москву, работал в институте – и как-то увидел у метро афишу театра-студии на Юго-Западе. На афише был телефон, я позвонил. Мне тогда уже было 42 года. Я позвонил, подошёл Валерий Романович. Так и так, говорю, блистал 15 лет назад. У вас, говорю, наверное, одна молодёжь? Романыч согласился. Я говорю, что в моё время нам стариков жутко не хватало для распределения ролей. Может, и у вас дефицит? Романыч опять согласился. Пригласил прийти на спектакль, а потом поговорить. А спектакль в тот вечер был «Женитьба». И я его посмотрел. До этого я с молоком матери впитывал впечатления от системы Станиславского, прозрачная стена и так далее. А тут световые точки, никаких
В сегодняшнем нашем разговоре Валерий Александрович развил ту тему, о который мы начали говорить семь лет назад, когда ВРБ был жив и полон энергии.
«Говорят, что в футбольной команде 50% – это вратарь. ВРБ – был 117-118% нашей команды. У Карела Чапека есть очерк о людях театральных профессий и о коллизиях между ними. Актёр видит в спектакле одно, режиссёр по свету – другое, режиссёр по звуку – третье, художник по костюмам – четвертое, и так далее. И все они вместе ненавидят режиссёра с его сумасшедшими идеями. Вот ВРБ – он совмещал в себе все профессии. Он был на все руки мастер.
ВРБ месяцами, годами работал над спектаклями. Потом всем сообщалось, что поставили за 10 дней, за две недели. Но на самом деле это был лишь заключительный этап. Актёры начинали озвучивать роли в спектакле, который он придумал у себя в голове. Разумеется, со всеми всё обсуждалось, учитывалось то, что придумали все вместе. Но вся эта совместная работа была воплощением того спектакля, который родился у него в голове.
Наших актёров можно условно было разделить на три категории.
1. Те, которые весь путь прошли с ВРБ. Не только творческий, но некоторые и жизненный. Они состоялись под влиянием ВРБ. Кто-то играл более талантливо, кто-то менее, но они всё делали «правильно». Правильно с точки зрения Романыча. Они по-другому просто не умели.
2. Те, которые пришли в театр из других театров. У них было театральное образование, они работали с другими режиссёрами. У них была собственная точка зрения на театральное дело. ВРБ иногда пользовался их советами, иногда нет. Но у этих актёров была игровая дисциплина. Выходя на сцену, они делали то, что сказал им делать режиссёр.
3. Профессиональные любители (к ним Валерий Александрович причислил себя). Они много читали, много видели, много знали. Были в курсе театральной жизни Москвы и не только. У них всё в голове было перепутано. И эту кашу они считали эрудицией и пытались вложить её в свои роли.
Вот чтобы заставить всех этих таких разных людей выполнить свой единый замысел, режиссёр Валерий Белякович вкладывал столько энергии и сил, что он был просто не в состоянии продлевать этот период больше двух недель.
Институт старших по спектаклю он ввёл для того, чтобы изнутри спектакля кто-то поддерживал его изначальный замысел, его конструкцию. В старшие по спектаклю ВРБ выбирал вовсе не обязательно самого талантливого или самого умного, и уж совсем не обязательно ведущего актера, он назначал старшим того, кто мог выполнить эту задачу».
Я уже давно ни о чём сама не спрашивала. Я просто слушала. А Саныч говорил, будто и не со мной уже, просто думал: «Ему всегда всё удавалось. Его никто не травил. Он ставил всё, что хотел. Он двигал те стены, которые хотел. Ему везло во всём. У него всегда всё получалось…. Преступно рано ушёл. Невозможно рано… Этот театр не может быть имени Беляковича, потому это Театр Беляковича. Он и сейчас такой. И всегда будет».