Мой
Шрифт:
Вот только я даже начать не успела, как меня позвал Артём.
Ай, к чёрту его фамилию!
Звать его по имени гораздо приятнее. И кажется, что он так ближе. В любом случае, про себя, как хочу, так и зову. Хоть тем же самым тигром!
— Ты там не утонула? — явно насмехался надо мной мужчина.
— Уже всплыла, — отшутилась я.
— Ну, так греби на берег, утопленница. Время тикает.
— А что, чуть задержаться ещё никак? — уточнила без надежды на положительный ответ.
— Я тебя задержал на пятнадцать
— Вот так и умирает надежда, — вздохнула печально.
— Не-е, надежда умирает не так, — возразил Артём. — Она долго и мучительно бьётся в предсмертных конвульсиях, а на последнем издыхании ещё и находит в себе силы выжить. В общем, та ещё стерва, я тебе скажу. Так что не особо на неё надейся.
— Умеете вы поддержать, — хмыкнула, выходя из туалета.
Акимов уже оказывается успел зайти внутрь и теперь сидел, вытянув ноги, на лавочке. прислонившись спиной к шкафчикам. При виде меня удивлённо выгнул брови, не моргая рассматривая моё лицо.
— Однако, — протянул он задумчиво. — Ты в курсе, что без макияжа тебе не больше пятнадцати дашь?
— В курсе, — пробурчала недовольно. — Просто так, по-вашему, что ли, крашусь?
— М-м… Я не сказал, что это плохо, — прищурился Артём, поднимаясь на ноги. — Наоборот. Так лучше. Вообще не понимаю, нафига вы все столько штукатурки на себя наносите ежедневно. Чистой воды идиотизм. Ладно ещё когда акне на лице, а если кожа чистая, нафига её портить косметикой?
— Для красоты, Артём Николаевич, — парировала угрюмо.
— Ах да, как я мог забыть, — съехидничал он, выходя обратно в коридор. — Идём, красотка, — фыркнул насмешливо.
Одарила его обиженным взглядом и последовала с гордо поднятой головой.
Мало мне Маслова. Ещё и этот вздумал издеваться!
Вот правду говорят, что все мужики сволочи. Так оно и есть!
— А разве Ксения Кирилловна не так же поступает? — припомнила историчку и по совместительству подругу нашего физрука.
— Кто? Ксюха? — изумился мужчина, закрывая дверь в раздевалку. — Да у неё из косметики тушь, да блеск для губ. Ну, крема ещё всякие для ухода за кожей. Всё. Потому она и выглядит младше многих из вас. Что не гонится за годами.
Конечно, не гонится. В её возрасте уже уменьшать их надо стараться. А когда тебе всего шестнадцать и все в тебе видят ребёнка… хотя ты давно уже не ребёнок! Мало приятного. Уж лучше я буду ходить с штукатуркой на лице.
— А вот вы, — решила спросить Акимова, как только тот поравнялся со мной. — Вот на какую меня обратили бы внимание в действительности, не будь мы знакомы? На накрашенную или нет?
— Не будь мы знакомы? — хмыкнул. — На накрашенную. Но лишь потому, что такая ты тянешь на совершеннолетнюю. А если смотреть непредвзято, то без макияжа тебе лучше. Ну, можно подкрасить ресницы, — зевнул, — для
— Вот именно, — пробурчала недовольно.
Не хватало ещё, чтобы ты помнил!
— Сомневаюсь, что твоего парня волнует накрашена ты или нет, — снова зевнул, прикрывшись ладонью.
— Не выспались? — посочувствовала ему, заодно перевела тему.
Говорить о Лёшке не хотелось от слова "совсем".
— На том свете отосплюсь, — подмигнул. — Пока есть возможность и позволяет здоровье игнорировать сон, надо этим пользоваться.
— И чем же вы занимались всю ночь? — ноток недовольства сдержать не смогла.
Всё потому, что, может, я и невинная девочка, но не наивная, и прекрасно осведомлена о том, чем занимаются взрослые люди по ночам.
И зачем спросила?
Ответа нормального всё равно не дождусь, только сама себя мучаю лишний раз.
— Маленьким девочкам о том знать не положено, — стало мне ожидаемым ответом. — И это неприлично задавать своему учителю подобные вопросы, госпожа Добровольская.
— А может, я в принципе не приличная особа? — парировала с наигранной беззаботностью.
— Неприличная… — посмаковал это слово Акимов, посмотрев на меня как-то странно. — Вам, Добровольская, об учёбе надо думать. Это самое не приличное, что может быть в вашем возрасте, — нахмурился каким-то своим мыслям.
И вообще кажется забыл обо мне, пока я подбирала достойный ответ. Так и не придумала. А мы уже поднялись на первый этаж.
— Хорошего вам дня, Добровольская, — пожелал он мне.
— И вам, Артём Николаевич, — не удержалась от яда в тоне.
Так обидно стало, что ему на меня всё равно.
— Кстати, — донеслось мне вслед. — Перестаньте вы с вашим другом отираться по углам. Попадётесь же рано или поздно, до родителей дойдёт, скандал будет.
Можно подумать, я не знаю.
И вообще, у него помнится вон разряд есть какой-то по каратэ или ещё чему-то…
Точно!
— Артём Николаевич, — резко обернулась к мужчине, радостно улыбаясь.
И этим явно насторожила Акимова. Но он ничего не сказал, просто выжидающе продолжил смотреть на меня.
— А научите меня драться! — попросила его.
Вот теперь на красивом лице проступило искреннее удивление. Артём ещё с минуту прожигал меня пристальным взглядом, а после тряхнул головой.
— Плохая идея, — только и сказал, развернулся и… ушёл.
Вот так просто.
Это вот вообще как?!
— Нет, ну вам сложно, что ли? — побежала за ним. — Мне правда очень-очень нужно, — встала перед ним и сложила ладони в умоляющем жесте, пятясь спиной.
— Нет, сказал, — мрачно отозвался мужчина. — Не обсуждается.
— Но почему? — взвыла я, топнув ногой.