Мой
Шрифт:
«Я люблю тебя, Реми».
Я начинаю двигать ногами, закрываю глаза и говорю сама себе, что я не идеальна. Меня никогда не учили делать это. Я никогда не мечтала о любви, партнере... я мечтала о спорте и о новейших кроссовках. Не о колючих черных волосах и голубых глазах. Я пытаюсь научиться быть женщиной, которую заслуживает такой мужчина, как он. И я хочу провести всю оставшуюся жизнь, показывая Реми, что заслуживаю его, и все остальные дни посвятить тому, чтобы убедиться, что он возвращает себе то, что потерял из-за меня. Если в мире кто-то и заслуживает
— Он слабак, просто расслабься, — слышу его грубый мужественный голос вне спальни.
Мне смешно от того, как мое тело отреагировало на произношение слова «слабак» [2] Ремингтоном, лоно сжимается и становится немного жарко. Шлюха.
Улыбаясь, я роюсь в его вещах в шкафу, затем приходится приступить к его чемодану. Я знаю, что ему нравится, когда я надеваю его вещи. Думаю, от этого ему кажется, что я его собственность, и это безумие, как сильно мне нравится дразнить его альфа-склонности. Когда его глаза голубые, он собственник, но когда они черные, он прямо-таки метит свою территорию.
2
pussy — слабак, также переводится, как женские половые органы
Меня радует, когда он ворчливо повторяет «ты моя», а его радует, когда я ношу его вещи.
Так что, почему бы сегодня утром не обрадовать нас обоих? Я беру его боксерскую мантию «РАЗРЫВНОЙ» и проскальзываю в нее, затем спешу в ванную, чищу зубы, умываю лицо, собираю волосы в высокий хвост и выхожу.
Я слышу его смех в гостиной, больше похожий на мягкую насмешку над чем-то, что пробормотал Пит, и когда я направляюсь за угол, у меня внутри происходит то, что он всегда заставляет меня чувствовать.
Боже мой.
Не могу поверить в то, что он делает со мной. Я даже не могу объяснить эту комбинацию дрожь-содрогание-трепетание внутри меня, но это восхитительно.
— Он проверяет тебя, чувак, и я не вижу здесь ничего забавного, — говорит тревожно Пит. — Его разведчики опрашивали все отели вокруг, чтобы узнать, где мы остановимся в следующий раз.
— Просто расслабься и продолжай следить, Пит, — говорит Ремингтон, а я просто пялюсь, на миг, осознав, что затаила дыхание.
Мой голубоглазый лев.
Его волосы чертовски торчат. Чернильные кельтские полосы на его мускулах изгибаются, когда он медленно потягивает напиток электролита. Я вижу его славно загорелый торс. Эти спортивные штаны, сидящие низко на его узких бедрах, показывают лишь край его звездной татуировки. Его босые ноги. Он выглядит горячим, сильным и способным на крепкие объятия. Пульсирующая энергия, которая, кажется, исходит из самого его существа, действует на меня, как магнит.
— Доброе утро, Брук! — говорит из кухни Диана Вернер, его повар и диетолог.
Почти лениво, Ремингтон медленно, очень медленно поднимается, его мышцы подергиваются в движении. Замечательные голубые глаза проходятся по моему телу, замечая на мне его красную накидку, достигающую лодыжек,
— Что ж, привет, Мисс Разрывная, — вскакивает Пит, его карие глаза весело блестят.
Я улыбаюсь. Потому что я не только хочу носить одежду Разрывного, мне бы хотелось, чтобы он попросил меня носить его имя, даже если когда-то я сказала своей лучшей подруге, что никогда в жизни не выйду замуж, потому что моя карьера всегда будет на первом месте.
— Привет, Пит и Диана, — говорю я сонным голосом, но мои глаза на Ремингтоне, а мое сердце не собирается останавливаться.
Сбавит ли оно когда-нибудь ритм, когда я возле него? Когда я смотрю на него этим утром, как и каждое утро в течение последних нескольких месяцев. Я говорю сама себе, что не сплю, он не фантазия, он настоящий. Мой НАСТОЯЩИЙ.
Он спас мою сестру из когтей человека, которого я даже не могу назвать. Ремингтон бросил поединок чемпионата взамен на ее свободу, даже не колеблясь. Даже не говоря мне. Он потерял свой титул, огромную сумму денег, и мог потерять свою жизнь, все для спасения моей сестры, Норы.
Но я не знала, что это было для меня.
Все, что я знала — это то, что он был на последнем поединке сезона. Проигрывавший. Измученный. Избитый. Падающий. Поднимающийся. Плюющий в Скорпиона.
Мне хотелось умереть.
Мой боец, всегда такой энергичный, настойчивый, страстный и полный решимости, отказался от боя.
Боже, я была очень, очень не права.
Он не наказывал меня, он спасал мою сестру для меня.
Если бы он не вернулся в мой родной город Сиэтл, с благополучно доставленной Норой, я бы совершила самую большую ошибку своей жизни, и расплачивалась бы за нее всю оставшуюся жизнь.
Я бы прожила остаток своих дней без любви, без улыбок, и, хуже всего, без Реми. Как я бы и заслужила.
В то время как я борюсь с тысячей фунтов раскаяния, что дает мне моя память, появляются его ямочки, и если мне казалось, что я была счастлива пару минут назад, то ничто не сравнится с этой лавиной счастья.
— Привет, — шепчу я.
— Значит, моя маленькая петарда живет, — говорит он с дьявольским блеском в глазах.
— Только едва, по сравнению с тобой.
Он смеется, и Пит откашливается:
— Ребята, я как бы все еще здесь, и Диана тоже.
Моя улыбка исчезает, но у Ремингтона — нет, она смягчается, и также взгляд в его глазах. Внезапно он заставляет меня чувствовать стеснение. Невинность. Как будто он раздел меня прошлой ночью, и этим утром я вся такая без своей храбрости, без единого клочка защиты, одета только в то, что принадлежит ему.
Все еще используя эти ямочки, как смертоносное оружие против меня, он подходит.
Мое тело дергается туда-сюда, когда я заставляю себя пойти к нему навстречу, и я подавляю писк, когда он протягивает одну мускулистую руку, хватаясь пальцем за пояс накидки, и убирая оставшееся расстояние между нами, притягивает меня к себе.