Моя девочка Его!
Шрифт:
Отыскав в гардеробе джинсы и майку, я надела их, не снимая халат, и, схватив мобильник, выскочила из комнаты. Найти девушку-уборщицу, которую видела возле своих дверей, труда не составило. Она убирала на первом этаже, ничего не подозревая о том, что знаю ее секрет. Девушка работала на Арса, и это подтвердили ее испуганные глаза, когда я ткнула ей в руки телефон и сердито прорычала:
— Верни обратно своему хозяину и скажи ему… Пусть идет к черту!
Арс
— Арс Николаевич, девушка
Я мысленно чертыхнулся. Рите нужно было просто войти в комнату Солы и оставить ей мобильник именно в тот момент, когда мои люди отключили камеры наблюдения в комнате девушки и подключили меня. Имея в команде умных ребят, которые отлично разбирались в программах, сделать это не составило труда. Но я надеялся не на такой исход. Рита слишком надолго задержалась возле комнаты Солы, поэтому она ее увидела, и теперь, если она расскажет об этом Северову, вся полугодовая работа подосланного мною человека может накрыться. Но самое отвратное, что Рита вряд ли выйдет оттуда невредимой, а я привык отвечать за людей, которые мне доверяли.
— Мне очень жаль… Я не хотела… — продолжала причитать девушка. — Что мне делать? Уходить?
— Нет! — слишком резко. Я не могу оставить Солу без наблюдения. Камеры — это одно, а постоянная поддержка в лице своего человека — это совсем другое! — Верни ей телефон! Скажи, что это важно! Дальше я решу все сам. Дом Северова не покидать. Будь ближе к Соле и в любой момент докладывай мне обстановку!
— Хорошо. Простите меня, я больше так не напортачу…
— Работай, Рита! Мне нужно, чтобы ты оставалась там, поэтому сделай для этого все, что угодно! — добавляю и выбиваю вызов.
Устало откинувшись в кресле, я провожу ладонью по лицу и проваливаюсь в воспоминания семилетней давности… Когда Максим Никольский был еще жив… Он работал на моего отца и стал для меня одним из лучших друзей. Разница в возрасте между нами была небольшой. Тогда ему было тридцать два, мне — двадцать семь. Мы дружили, общались, но Максим никогда меня не посвящал в личное, в семью, в свои проблемы… Однажды ему стало плохо на работе. В полусознательном состоянии он попросил меня о последней услуге, прежде чем его забрали в больницу:
— У моей дочки сегодня день рождения… Ее зовут Сола, и ей исполняется двенадцать лет. Передай ей это… Она хотела колечко, мечтала… Скажи, что я люблю ее и… помоги моей семье пережить утрату в случае, если я…
— Замолчи! — оборвал его я, пораженный его речью. Он впервые рассказал мне о своей семье, о детях… И эта готовность к смерти… Я не ожидал такого и просто не верил.
Позже узнал, что Максим имел проблемы с сердцем. В его жизни было много неприятностей и не один пережитый инфаркт. Он умер, и я позаботился обо всех тратах на похороны, помог финансово его семье, не раскрывая свою личность. Оформил все как помощь от фирмы с липовым названием, потому что мой отец имел незаконное дело особой секретности, а все, кто работал с ним, подписывали контракт, подвергаясь опасности. И единственное, что
Когда похороны завершились и все люди разошлись, я еще долго оставался в стороне, наблюдая за хрупкой фигурой рыжеволосой девочки, которая сидела на стульчике возле могилы отца и плакала. Через некоторое время я решил подойти к ней. Маленькое колечко жгло кожу руки, в которой сжимал его.
Никогда не был слишком сентиментальным, редко жалел людей, но эта девочка заставила мое сердце сжаться от боли. Одна, вечером, на кладбище, ведь ее маме пришлось уйти домой, чтобы позаботиться о младшем ребенке… Для семьи это был большой шок.
Подойдя ближе к неподвижной фигуре, я присел на корточки и на некоторое время застыл в нерешительности, впервые не зная, что сказать, с чего начать. В глазах девочки стояли слезы, она смотрела перед собой на могилу отца, не моргая, словно вошла в некий транс. В груди защемило… Впервые что-то тронуло до глубины…
— Сола, — тихо позвал я, но девушка не реагировала. — Сола! — повторил чуть громче, и она вздрогнула и повернулась ко мне лицом. По щекам потекли новые ручейки слез. — Не бойся меня, — сразу успокаиваю, хотя девочка точно меня не боялась. Она вряд ли вообще понимала, что сейчас происходило. — Я друг… Друг твоего папы!
— Папа? — запищала она, всхлипнув.
— Мне очень жаль, милая. Его нет… Но он просил меня передать тебе кое-что, — сразу добавляю, оживляя этим девочку.
— Что? — еле слышно, но с явным любопытством.
Я разжимаю кулак перед ее лицом, показывая маленькое золотое колечко. Она всхлипывает, поскольку понимает, к чему оно, и тянется дрожащей рукой.
— Давай я помогу, — предлагаю, понимая, что ей трудно взять колечко.
Она кивает, смахивая слезы, и неотрывно смотрит на то, как я беру маленькое украшение своими огромными пальцами и надеваю ей на средний пальчик.
— Твой отец хотел, чтобы ты была сильной и не позволяла боли утраты взять над собой верх, — говорю, наблюдая, как девочка с интересом разглядывает колечко на своем пальце. Слезы не прекращали бежать из ее глаз, но теперь в них было меньше пустоты. — Так бывает… Люди умирают. Но твой папа всегда рядом и будет наблюдать за тобой… Ты должна быть сильной!
Девочка сделала глубокий вдох, вытерла вновь подступившие слезы и впервые посмотрела на меня своими огромными глазами цвета летнего неба.
— Кто ты? — вдруг спрашивает она. — Ангел-Хранитель?
Я не знал, что ответить ей на этот вопрос, а потом уже и не было времени. К кладбищу подъехала машина, из которой появилась мать Солы. Она взволнованно нашла дочь взглядом и побежала к нам. Мне больше ничего не оставалось, как подняться на ноги и уйти. Но я никогда не забывал этого момента, короткого разговора и вопроса, который перевернул всю мою жизнь. Я хотел быть для Солы «Ангелом-Хранителем», первое время помогал ей и ее семье вернуться в привычное русло, а потом мне пришлось уехать на пять лет в Италию. За это время много чего произошло…