Моя до полуночи
Шрифт:
– Нет, милорд. – Роан отступил на шаг и решительно тряхнул головой, так что его черные кудри блеснули в свете фонаря.
– Возьми, – настаивал аристократ.
– Не могу, милорд.
– Деньги твои. – Селуэй швырнул мешочек под ноги Роана. – Так что решай сам – возьмешь их или оставишь лежать на земле.
Когда джентльмен удалился, Роан глянул на мешочек так, словно это была дохлая крыса.
– Мне они не нужны, – пробормотал он себе под нос.
– А мне пригодятся, – подскочила к нему проститутка. Она подняла мешочек и подбросила на ладони, проверяя вес. –
– Да я не боюсь, – ответил Роан. – Они мне просто не нужны. – Вздохнув, он потер ладонью затылок и шею.
Женщина рассмеялась и с явным восхищением окинула взглядом его стройную фигуру:
– Я не люблю брать деньги просто так, не отработав. Не хочешь ли немного порезвиться, красавчик?
– Я ценю твое предложение, – вежливо ответил Роан, – но… нет.
Она кокетливо дернула плечом:
– Ну, как хочешь. Мне еще лучше. Прощай.
Роан кивнул в ответ и с преувеличенным вниманием уставился в одну точку перед собой. Он стоял неподвижно, словно прислушиваясь к каким-то еле различимым звукам. Потом снова потер шею и затылок и, медленно оглянувшись, посмотрел прямо на Амелию.
Когда их взгляды встретились, Амелия почувствовала, будто ее пронзило током. Хотя он стоял в нескольких шагах от нее, она на расстоянии ощутила силу его взгляда. Выражение лица Роана было ни добрым, ни злым, а, скорее, бесстрашным, словно он уже давно понял, что мир – жестокое место и надо принимать его таким, какой он есть.
Когда несколько отстраненный взгляд Роана скользнул по ее фигуре, Амелия знала точно, что именно он увидел: женщину в простой, но прочной одежде и практичных башмаках. Амелия была среднего роста, с темными волосами и чистой кожей, с румянцем во всю щеку, как у всего ее семейства. Она была немного полноватой, в то время как в моде были худоба и болезненная бледность.
Не будучи тщеславной, Амелия все же понимала, что она хотя и не красива, но достаточно привлекательна, чтобы найти себе мужа. Но один раз она уже обожглась, и у нее не было ни малейшего желания снова рисковать. К тому же ей и без того хватало хлопот с ее беспокойным братом.
Между тем Роан от нее отвернулся и без единого слова направился к дверям клуба. Он шел не спеша, легкой походкой, будто давая себе время о чем-то поразмыслить.
Амелия подошла к двери одновременно с ним.
– Сэр… мистер Роан… вы, очевидно, управляющий этого клуба?
Он остановился и обернулся. Они оказались так близко друг от друга, что Амелия почувствовала запах разгоряченной мужской кожи. Под расстегнутым жилетом из роскошной парчи была видна белая рубашка тонкого полотна. Когда Роан поспешил застегнуть жилет, Амелия увидела несколько золотых колец на его пальцах. Ее охватила внезапная нервозность, корсет вдруг показался тесным, а воротник платья – слишком высоким.
Она заставила себя посмотреть на него в упор. Это был молодой человек лет тридцати с лицом экзотического ангела. Такая внешность определенно была создана для греха: чувственный рот, квадратный подбородок, золотисто-карие глаза под прямыми длинными ресницами.
– К вашим услугам, мисс…
– Хатауэй. – Она повернулась, чтобы представить своего спутника: – А это Меррипен.
Роан глянул на него настороженно:
– Это слово у цыган означает и «жизнь», и «смерть».
Амелия удивленно подняла брови. Она никогда не задумывалась о значении имен. Меррипен слегка передернул плечами и поморщился, всем видом показывая, что это не стоит никакого внимания.
– Сэр, – обратилась Амелия к Роану, – мы приехали, чтобы задать вам несколько вопросов…
– Я не люблю вопросов.
– Я ищу своего брата, лорда Рамзи, – упрямо продолжала Амелия, – и мне очень нужна информация… которой вы, возможно, располагаете… о том, где его можно найти.
– Я ничего бы вам не сказал, даже если бы знал. – Он говорил с небольшим иностранным акцентом и даже с намеком на аристократизм. Это был уверенный голос человека, который привык общаться с людьми самого разного сорта.
– Уверяю вас, сэр, я не стала бы причинять неудобства ни вам, ни кому-либо еще, если бы это не было абсолютно необходимо. Но прошло уже три дня, как мой брат пропал…
– Это не моя проблема. – Роан повернулся к двери.
– Он склонен водить дружбу с плохими людьми…
– Сожалею.
– Он даже, может быть, уже мертв.
– Ничем не могу помочь. Желаю удачи в дальнейших поисках. – Роан открыл дверь, собираясь уйти.
Его остановил Меррипен, заговоривший на языке цыган.
С тех пор как Меррипен впервые появился в их доме, Амелия лишь несколько раз слышала, как он говорил на этом языке. Язык звучал гортанно, с множеством согласных и растянутых гласных, но в нем была завораживающая музыка, связывавшая слова воедино.
Внимательно посмотрев на Меррипена, Роан прислонился к косяку двери.
– Это древний язык, – сказал он. – Я не слышал его уже много лет. Кто барон твоего племени?
– У меня нет племени.
Наступила пауза. Лицо Меррипена по-прежнему оставалось непроницаемым.
– Войдите. Я постараюсь что-нибудь узнать.
Они смогли войти в клуб без лишних церемоний. Роан приказал одному из служащих проводить их в закрытую для посторонних гостиную наверху. Амелия слышала голоса, звуки музыки и шум шагов, доносившиеся откуда-то снизу. Это был мужской улей, куда дамам вход был строго воспрещен.
Служащий отвел их в хорошо обставленную комнату и попросил подождать здесь возвращения Роана. Меррипен подошел к окну, выходившему на Кинг-стрит.
Амелию поразила неброская роскошь гостиной: голубой ковер ручной работы, обшитые деревянными панелями стены и обитая бархатом мебель.
– Вполне со вкусом, – отметила она, снимай шляпку и садясь к небольшому столику красного дерева. – Я почему-то ожидала увидеть нечто более… более кричащее и безвкусное.
– «Дженнерс» на порядок выше заведений такого типа. Он маскируется под клуб для джентльменов, хотя на самом деле здесь держат самый крупный банк в Лондоне.