Моя кровь

Вете Марин

– Нет. Только фотографии немецкого фотографа. – Поправив горловину свитера, ответила я.

– Жаль.

– Да, мне тоже.

– Какие они были? – Поинтересовался психиатр.

– Не знаю. Я их не видела. – Запнувшись, ответила я. – Там немного странная история, думаю, это вам будет не интересно.

– Ну да, конечно. – Улыбнулся он. – Поговорим про твои сны?

– Мы много о них говорим. – Напряглась я. – Кажется, они мне, поэтому и стали сниться чаще, чем раньше.

– Расскажи о них снова,

Ада. – Попросил доктор Томас. – Может, тебе станет лучше.

– Вы верите в это сами?

– Нужно пытаться снова и снова. Сама же знаешь.

Я обратила внимание на его седые волосы и непроизвольно дотронулась до своих волос. Интересно, когда я начну седеть?

– Хм, – произнесла я, а затем прочистила горло. – Я вижу мужчину.

– Мужчину? – Удивился психотерапевт. – Раньше ты его не видела. Какое у него лицо?

– Я не вижу его лица. Лишь спину.

– Понятно. Продолжай.

– Он стоит под необычным кроваво-алым небом где-то в лесу. Я вижу, что он несет кого-то на руках, но я не понимаю, кто это.

– Женщина?

– Не знаю.

– Ладно, давай, дальше.

– Он идет медленно, каждый шаг дается ему, словно с особой болью. – Удобнее расположившись в кресле и прикрыв глаза, продолжила я. – Я слышу, как вокруг кричат вороны, но этот мужчина не обращает внимания на эти звуки, он все идет и идет. Потом я вижу большой особняк, он похож на замок, но это не замок, мы же все-таки, – я усмехнулась. – Не живем в восемнадцатом веке.

– Что происходит дальше, Ада? – Слышу я голос доктора Томаса.

– Я, будто переношусь в какое-то другое время, и вижу огромное количество людей. Они все сидят за длинным столом и только пьют, но не едят. Потом я слышу ужасный вопль, и все головы поворачиваются в сторону, откуда он доносится. Я вижу женщину в черном одеянии, вижу, как по ее шее бежит струйка крови. Один из гостей за столом встает со своего места и идет к женщине. Что-то, нашептав ей на ухо, он берет и откидывает ее длинные волосы назад, а затем…, затем…

– Затем? – Повторяет психотерапевт.

Я открываю глаза и смотрю на него:

– Затем я просыпаюсь.

– Понятно.

– Знаете, что самое ужасное в этом во всем?

– Расскажи, Ада.

– После таких снов я чувствую вкус крови во рту. И мне…, мне противно.

– Это хорошо, что ты чувствуешь это.

– Что именно? Кровь или отвращение?

– Последнее. – Улыбнулся доктор Томас.

– Да, наверное. – Согласилась я, легонько улыбнувшись.

– Знаешь, наверное, я не буду выписывать тебе новое успокаивающее лекарство. – Когда я собиралась уходить, сказал мистер Томас. – Наверное, будет лучше, если ты вообще ничего не будешь пить некоторое время.

– Почему?

– Думаю, тебе это поможет.

– Уверены?

– Не совсем, но попробовать стоит.

Поблагодарив

и попрощавшись до следующей среды, я вышла из кабинета врача и направилась на улицу, где обругала себя за то, что не призналась, что вкус крови, который я ощущала даже после рассказа о своем сне, мне нравился. Хоть, я и ненавидела свои сны, где-то в самой глубине души, я желала их увидеть снова, но не так часто. Это было ненормально, и я знала это, поэтому то и ходила к доктору Томасу, надеясь, что он когда-нибудь поможет мне.

***

В пятницу после работы я поехала к Лили, с которой дружила со средней школы. Иногда, когда с нами хотели познакомиться парни, мы представлялись сестрами, хотя и не были внешне похожи друг на друга. Лили была выше меня, имела светлые немного волнистые волосы и приятное лицо, на которое часто обращали внимание не только мужчины, но и женщины.

Добравшись до ее квартиры, я позвонила в дверной звонок и заранее натянула улыбку. Сначала я услышала громкий лай, а потом уже увидела подругу и того, кто издавал звуки.

– Привет всем! – Перешагивая порог квартиры, произнесла я.

– Привет, милая. – Лили обняла меня, чмокнула в щеку, а потом отпустила и сморщилась. – Лицо у тебя больно бледное.

– Я думала, ты привыкла к этому.

– Обычно у тебя на щеках есть легкий румянец, а сегодня ты бледная, как… – Она не договорила, потому что нетерпеливый пес прыгнул на меня. – Эй, Чарли, отстань от Ады!

– Прости, но сегодня я без вкусняшек для тебя. – Сказала я и погладила собаку по голове.

– Мы тебя прощаем. – Подмигнула подруга и выплыла из прихожей, где я быстро сняла пальто и шарф, повесив их на крючок.

Я прошла в гостиную, откуда увидела, как Лили крутится вокруг плиты. Обведя взглядом комнату, мой взгляд остановился на письменном столе, где лежала брошюра, которую я взяла в руки. Несколько секунд я рассматривала ее содержимое, а потом спросила:

– И давно ты подалась в религию?

– Это не мое. – Ответила подруга. – Мой кузен учится на священника. Вот, притащил мне вчера.

– Тот самый, с которым ты все хотела меня познакомить?

– Нет. Это другой.

– Сколько у тебя их? – Я повернула голову и увидела, как Лили с задумчивым видом пыталась посчитать всех. – Ладно, можешь не отвечать. Помню, что их много.

– Спасибо!

После, когда мы сели ужинать, я рассказала о случившемся в музее. Подруга слушала не так внимательно, как мне этого хотелось. Математика – физика, каким она была, не очень интересовало искусство. Я ее не винила, потому что сама слушала не совсем внимательно все, что она говорила о своей работе. Однако все это не мешало нам дружить. У нас было достаточно других тем для разговора, чтобы не терять друг с другом.