Моя одержимость

Росс Софи

В моем стакане.

Глава 2

Ася

Мои движения быстрые, времени на раздумья нет вообще. Он может вернуться в любую секунду.

Я открываю пузырек, который дала мне Марина, и опрокидываю его в чужой стакан. Быстро, без промедлений. У меня нет никакой жалости к этому мужчине, я могу думать лишь о своей маленькой племяннице.

Стася до сих пор не

пришла в себя. На улице постоянно прижимается ко мне и ни на шаг не отходит. Те головорезы сильно ее напугали, она почти не говорит, хотя до этого щебетала так, что иногда у меня иногда начинала болеть голова.

— У меня закончился лед.

Воровато отбрасываю сумку от себя на диван, когда в комнате вновь раздается раскатистый слегка грубоватый голос.

Успела.

Я успела сделать все до того, как он вернулся в гостиную.

— Ничего страшного, — поправляю бретельку, которая так и норовит съехать.

Это платье Марины, и мне не достает в груди парочки размеров, поэтому держится оно, можно сказать, на честном слове. После вынужденного похудения моя грудь стала меньше, и сейчас на нее вообще без слез не взглянешь.

Мне нравился мой честный второй размер, и я никак не планировала избавляться от килограммов, которые были совсем не лишние. Но стресс сделал свое дело. В последнее время я почти нормально не ем.

— Этот коньяк практически твой ровесник, — он кивает на стакан. — Я Егор, кстати.

— Ася, — машинально называю свое имя. Облизываю губы.

— Асель, я помню. Почему тебя так назвали?

— Мама встречалась с мужчиной из другой страны, и он называл ее сладостью. Мое имя примерно так переводится, мама решила сохранить память об этих чувствах через меня, — заученно выдаю привычное объяснение.

Я не стыжусь этого. Отец решил, что мы ему не нужны, но это не значит, что я была лишена родительской любви. Мамы не стало два года назад, и я до сих пор очень по ней скучаю. Фактически мое имя — все, что осталось у меня от ее теплоты.

— Шоколадку бери, — подталкивает ко мне небольшое блюдце. — Девочки любят сладкое.

Делаю глоток горького коньяка и заедаю его небольшим квадратиком молочной сладости. Что-то фантастическое. Оказывается, до этого момента я и не пробовала настоящий шоколад.

Вот бы Стасе утащить несколько кусочков…

— Скажи-ка мне, Ася, как часто ты подсаживаешься к незнакомым мужикам за столики?

Раздается какой-то громкий звук, я вздрагиваю и поворачиваю голову к окну. После визита коллекторов я вообще стала плохо реагировать на подобные вещи.

Все время кажется, что дальше произойдет что-то ужасное.

— Вы просто мне очень понравились, — говорю, как учила Марина. — Такой красивый, и взрослый, и опытный…наверное.

Господи, кто меня за язык тянул?

Кожа все еще горит в тех местах, где меня касались

руки этого пугающего мужчины. Я смотрю на него, но быстро отвожу глаза. Не могу выдержать этот взгляд.

Он как будто видит меня насквозь. Забирается ко мне в мысли и узнает все о моей жизни. Я привыкла общаться со своими ровесниками или, максимум, с друзьями брата, которые старше меня на пару лет.

А сейчас… Сколько ему вообще? Не скажу, что дала бы слишком много, но между нами все равно пропасть, и это давит.

— Опытный? — переспрашивает с иронией в голосе, заломив широкую темную бровь. — Ну допивай тогда и иди сюда. Будешь перенимать опыт.

Без алкоголя мне не справиться. Я просто не смогу хоть как-то себя контролировать. Наблюдаю за тем, как Егор подносит стакан к своим губам, и делаю то же самое.

Сглатываю горечь, морщусь и снова тянусь к шоколадке. Хоть что-то хорошее за этот вечер.

Моя медлительность раздражает уже знакомого незнакомца, и меня быстро приподнимают с дивана, чтобы усадить на жесткие бедра. Колени приходится развести, платье задирается до неприличия.

Хоть бы чулки не порвал, их мне тоже Марина одолжила.

Ягодицы снова оказываются в плену больших мужских ладоней. Егор задирает мое платье еще выше, сминает бедра, впиваясь в кожу пальцами до боли.

Сбежать хочу.

Когда уже на него подействует содержимое пузырька? Марина говорила, что эффект не заставит себя долго ждать.

— Ты и в постели себя так ведешь? Готов спорить, тебе бы очень подошел костюм монашки. Глазки в пол, искусанные губы. Нам такое нравится, иногда интересно поиграть со скромницей, — все это он шепчет мне на ухо, собрав волосы и намотав их на кулак.

Я теперь даже при всем желании не выберусь.

— Могу…могу быть разной. Какие девушки вам нравятся? — пытаюсь флиртовать, но опыта у меня в этом — кот наплакал. Выходят какие-то заигрывания пятиклассницы.

— В данный момент мне нравишься ты, — оскаливается, большим пальцем свободной от моих волос руки проводит по ключицам и заставляет тонкую лямку скользнуть по плечу. — Задницу я уже успел оценить, пока ты вертела ей на танцполе, а вот сиськи еще не видел. Покажешь, Офелия?

— Офелия?

— Не гарантирую, что в процессе не забуду твое имя.

Теперь лямка спадает и с другого плеча.

Кожа вдруг начинает гореть. Температура в теле подскакивает будто до критической отметки, я приоткрываю губы, потому что воздуха не хватает.

Щеки пылают, во рту резко становится сухо.

— О, наконец-то. Вставило, да? — хищно оскабливается не-незнакомец.

— Ч-что это? — ладонью упираюсь в его грудь, потому что меня ведет.

Это не просто внезапная реакция организма на его близость. Мне самым натуральным образом плохо.