Моя одержимость

Росс Софи

— Спасибо за запеканку, за Стасю… И вообще за все спасибо, Лесь. Я очень вам с Алексом благодарна, что вы не бросили пчелку, — опять шмыгаю носом. — Если вам что-то будет нужно, любая помощь…

— Это мы запишем, — улыбается Леся. — Буду просить тебя гулять с нашим псом, когда мы соберемся куда-нибудь поехать отдохнуть.

— С радостью.

Мы прощаемся, и Леся уходит, поцеловав пчелку в щеку. Маленькая проказница продолжает смотреть мультики, ни на секунду не отлипает от большого экрана плоского телевизора. Когда настает время

ложиться спать, Стаська долго упирается.

Начинает канючить, просит досмотреть еще одну серию, но в итоге после моего белого флага так на диване и отключается прямо на середине выпуска. Я переношу пчелку в ее комнату, аккуратно укладываю в кровать и поправляю одеяло с рисунком диснеевских принцесс.

Самой же впервые за несколько недель спать совсем не хочется.

В несколько подходов готовлю поздний ужин для Егора, найдя в холодильнике все необходимые продукты. Устаю быстро, сажусь передохнуть и снова выдвигаюсь в бой. Готовка растягивается почти на полтора часа, я отправляю мясо в духовку и принимаюсь за мытье посуды. Это немного успокаивает.

Егор приезжает действительно поздно, практически в двенадцать. Наблюдаю за тем, как он снимает ботинки, щелкает часами и кладет их на консоль в коридоре. Галстук ослаблен, волосы слегка взъерошены, глаза уставшие.

— Чего не спишь, Ась? — подходит ко мне, упирает одну руку в стену.

Вдыхаю его запах, и в эту же секунду сердце в груди разлетается на кусочки. От него пахнет другой женщиной. Чужие духи забивают нос.

Егор напирает сильнее, кладет одну руку мне на талию. Губами прижимается к виску, а я отодвинуться пытаюсь. Давлю ладонями на его грудь, стараюсь дышать только ртом. Я знаю этот аромат. Пряная вишня. Он очень дорогой, но я все равно наивно мечтала заполучить себе флакончик в коллекцию. Копила, но потом заначку из-за обстоятельств пришлось вскрыть.

Эти духи мне ни с чем не спутать. И они точно женские.

Глава 35

Перемены в моем настроении Егор замечает сразу. Хочет поцеловать, но я уклоняюсь. Не даюсь. Как представлю, что еще полчаса назад он так целовал кого-то другого…

— Ничего объяснить не хочешь? — голос становится жестче.

Вздрагиваю, но молчу.

Хочу. Очень хочу. Только страх услышать правду гораздо сильнее.

— Я ужин приготовила, — выталкиваю из себя, обхватываю плечи руками.

— Ужин?

— Да…

— Ну пойдем, оценим твой ужин.

На кухне мясо летит мимо прямо на столешницу. Егор сидит за столом и не видит, как у меня трясутся руки. Быстро исправляю свой косяк, ставлю тарелку перед на обеденный стол. Глубокий стеклянный противень убираю обратно в духовку, чтобы там все остыло.

— Никаких ресторанов не надо, — улыбается Егор, испепеляя меня внимательным взглядом. — Присесть не хочешь?

Кажется, что упаду в обморок прямо здесь, если сдвинусь с места. Мотаю головой, прижимаюсь бедром к гарнитуру, выбрав его в качестве

опоры.

Егор отодвигает тарелку от себя.

— Ась, мне вытрахали мозг проверками, сегодня пришлось перебирать документы, чтобы найти один подтверждающий акт, из-за которого ничего не сходилось. Я устал как собака, прихожу домой, а тут ты шугаешься и смотришь на меня так, будто я только что на твоих глазах топил новорожденных котят.

— Прости.

— Дело не в этом. Я не понимаю, чего мне ждать дальше. Снова мордой в пол, а потом куковать в сизо?

Егор шутит, а у меня холодок по коже проходит.

— От тебя пахнет…чужими-женскими-духами, — тараторю в одно слово, зажмуриваюсь. — Ты ничего мне не обещал, мы не разговаривали об этом, так что у тебя есть полное право…

— Помолчи, чудо, — недовольно выдыхает он.

Тянет к носу свою рубашку, наклонив вперед голову. Принюхивается и тут же улыбается.

— Не заметил, — качает головой Егор. — Бухгалтеру своему хотел с пальто помочь, она духами пшикалась, когда я подошел. Не заметила меня, чуть в глаз не зарядила. Мы с ней часа четыре сегодня документацию перебирали. Нашли, слава богу. Иначе нас бы завтра натянули по полной, проект-то государственный.

Чувствую, как внутри в груди прорывает плотину.

Тяжесть постепенно испаряется, на ребра будто больше ничего не давит. Жуткая ревность сменяется стыдом.

Господи, что я устроила? Права ведь не имела на это. Егор такой уставший после длинного рабочего дня, а я тут со своими непонятными сценами…

— Асеныш.

Пугаюсь, когда мужских пальцы с шероховатыми подушечками ложатся на подбородок. Запрокидываю голову, машинально облизываю губы.

— Это была сцена ревности?

— Нет, — выпаливаю быстрее, чем нужно.

— А мне показалось, что она самая.

Я ничего сказать не успеваю, Егор хватает меня за талию немного грубо, и в следующую секунду я уже оказываюсь на его коленях.

— Не ерзай, — его ладонь ложится на мой живот, в правую руку он берет вилку. — Если не хочешь, чтобы я оттяпал от тебя несколько кусков, сиди спокойно.

Это странно, но в следующие несколько минут я наблюдаю за тем, как Егор жует. Его, кажется, абсолютно ничего не смущает. Мясо и овощи исчезают из тарелки с какой-то невероятной скоростью, он и правда невероятно голоден.

Приятно, что Егор не стал ничего заказывать на работу и не заехал в ресторан после. У него в списке любимых есть те, которые работают и ночью. В один из дней, когда я лежала в больнице, он привозил в больницу яблочный штрудель, потому что я нечаянно сболтнула во время нашего диалога, что жутко хочу его.

Пирог, не Егора.

— А теперь рассказывай, — закончив с ужином, отодвигает пустую тарелку. — Что у меня там за право есть?

Вместо внятного ответа я утыкаюсь лбом в его плечо. Прячу свои по-кошачьему довольные глаза, трусь о его шею, не обращая внимания на пробивающуюся колючую щетину.