Мозаика чисел
Шрифт:
Подполковник разговаривал с Чикалиным, как учитель с первоклашкой.
– В ночь убийства, – задумчиво протянул Чикалин, – соседка видела в глазок женщину и мужчину. Женщина заходила в квартиру, мужчина нет. Ему не открыли. Но он мог вернуться позже, когда соседка уснула. Если он убийца, то должен был в первый свой заход надеть бахилы заранее, а не после того, как ему откроют дверь. Пожалуй, я зайду к ней еще разок. Даже полоумных бабок надо слушать внимательно. – Майор перевел взгляд на молодого человека в штатском. – Вот что, лейтенант, если убийца заходил сюда дважды, он не стал бы далеко уходить. Скорее всего, ждал бы Гольдберга, сидя в машине. Не в такой уж поздний
– Конечно, Михал Михалыч. А то чего я стою столбом.
Чикалин похлопал парня по плечу.
3 июня. 11 ч 22 мин. Пятница
Полковник Липатов сидел в кабинете полковника Игнатьева в управлении Махачкалинского УВД и рассматривал фотографии с места происшествия. Не прошло и месяца, как Липатов вызвал в Москву начальника криминальной полиции Рудольфа Игнатьева, и вот теперь сам пожаловал на Кавказ разбираться с тем же делом, но с печальными последствиями.
Степана Величко по кличке Букинист так и не смогли взять живым. Его смерть проще всего списать на кровников и закрыть дело. Липатов так и хотел сделать, но встретил непонимание со стороны Игнатьева. Махачкала не Москва, и здесь полковник из столицы был гостем. Встретили его, как министра, с помпой, не хватало лишь оркестра. Его устроили в отдельном домике в саду, как шаха, и угощали лучшими лакомствами, но надо и работу свою выполнять.
– Скажи, Рудик, – складывая в стопку фотографии, спросил Липатов. – Чем тебя не устраивает версия мести? Это так просто. Ты же сам говорил о том, что родственники убитых на границе бандитов считают Величко предателем. Все же очевидно.
– Я не отметаю ни одну из существующих версий, Юра. Версия удобная. Но я не привык к удобствам. Истина дороже. Даже если она заведет нас в тупик.
– Может быть, я чего-то не понимаю? – нахмурился Липатов.
– Для того ты и приехал сюда, чтобы разобраться во всем. Месть кровников, как версия, меня не устроила сразу же, как я приехал на место преступления. Давай по порядку. Все боевики нам известны. Ни Ахмед Гирей, ни Рустам Саидов, убитые на границе, ни в одну банду не входят. А у Гирея вовсе нет родственников в Дагестане. Он иранец. Контрабандист. Саидов коммерсант. Алчный, жадный и думал только о деньгах. Вот у него родственников много. Они могли пойти на вендетту. Но месть – это тоже ритуал. Надо знать наши обычаи. В лучшем случае Величко зарезали бы. В худшем – отрубили бы ему голову. Но стрелять в лоб из современного импортного оружия никто бы не стал. Даже боевики, у которых такое оружие есть. Пуля, извлеченная из трупа, имеет нестандартный размер. В России такими не пользуются. Величко убил кто-то из своих. У него своя банда и свои разборки. Я получил из Москвы отчет по ограблению инкассаторской машины.
Липатов молчал. Возразить нечем.
– Твои выводы? – это все, что он мог спросить.
– Либо Букиниста в гостинице ждал сообщник, либо он вместе с ним приехал. Убийство произошло на глазах горничной. Она своим ключом открыла номер Величко и впустила убийцу. Она его очень хорошо разглядела. Выстрела женщина не слышала, для того и существуют глушители. Черт ее дернул зайти следом. Хотела спросить, можно ли сделать уборку. Убийца запихнул перепуганную бабу в ванную и запер.
– В котором часу это произошло?
– В двадцать два тридцать. Плюс-минус минуты. Убийца сбежал. Его видели еще несколько человек. Одну женщину он сбил с ног, и она каблук сломала. Бедняжка так напугалась, что съехала из гостиницы тем же днем.
Липатов тяжело вздохнул. Он хотел видеть совсем другую картину.
– Дай-ка мне отчеты, сделанные экспертами.
Игнатьев подал полковнику одну из папок, лежащих на столе, в которых нетрудно запутаться. Порядок местный начальник не очень любил.
Липатов начал просматривать отчеты и спросил:
– Выяснили, зачем он поехал на морвокзал?
– В одиннадцать часов отходил теплоход на Баку. Вот почему мы его не взяли. Я уже связался с Азербайджаном. Помнишь, я рассказывал тебе о моем друге. Он там большой пост занимает. Так что Сергей Бартеньев от нас далеко не уйдет, да еще с такой яркой внешностью. Я даже знаю, куда он поехал. Конкретную точку.
При названном имени у Липатова дрогнул лист бумаги в руках. Игнатьев заметил это. И еще. Чем больше Игнатьев говорил, тем мрачнее становился полковник из Москвы.
– Что обнаружили в номере убитого? – не отрываясь от бумаг, задал вопрос Липатов.
– Адрес. В кармане убитого лежал билет на теплоход до Баку, на котором уплыл Бартеньев. И записка. – Игнатьев достал листок бумаги из папки, которую он все время придерживал руками, будто ее хотят отнять. – Тут все сказано коротко, но понятно. Я зачитаю:
«Прибудешь в Баку, отправляйся на автовокзал. Маршрут автобуса 720. Едешь до конечной. Почта на площади. На твое имя лежит письмо. Там все узнаешь!»
Убрав бумажку в папку, Игнатьев продолжил:
– 720-й маршрут идет до Кизыл-Бурна, а там есть только одно уютное и безопасное место, где можно отсидеться и дождаться переправы до Ирана. Я думаю, что роль паромщика будет играть рыболовный сейнер «Дербент», хозяином которого является брат убитого Рустама – Башир Саидов. Это в трюме его корыта найдено девичье платьице. Теперь ты со мной согласишься, что все в моей версии сходится. Я вижу, Юра, мои выводы тебя вовсе не радуют. Ты хочешь по непонятным мне причинам отмазать Бартеньева от убийства?
Игнатьев открыл свою заветную папку и выложил на стол свой последний козырь.
– Вот наш фоторобот, а это фотография Сергея Бартеньева, полученная мною из Москвы. Как говорится, найди десять различий. Бартеньев – член банды грабителей и объявлен в федеральный розыск. И я его найду!
Липатов выдержал паузу и тихо заговорил:
– Ты не зря носишь свои погоны, Рудик. Достойный офицер. Но есть правда, которая на другой глубине роется. Ты читал отчеты экспертов?
– Тут и так все яснее ясного. Они лишь могут подтвердить мои выводы.