Мозаика
Шрифт:
Священник поднял капюшон, пошел следом, а затем мимо него. Он осмотрел холл:
— Я никого не вижу.
— Идите. Я сосчитаю до десяти.
Лайл ощутил прилив энергии. Или все-таки страха?
Когда священник свернул направо, Лайл начал считать. Вряд ли было разумно допускать, чтобы кто-нибудь увидел их двоих вместе в монашеских облачениях. Несколько мгновений спустя он высунул голову за дверь и увидел, что священник исчезает в направлении фойе.
Он тут же зашаркал налево, мимо телевизионной комнаты.
— Отец Майкл! — раздался голос, дребезжащий от возраста.
Лайл застыл. Он мог
Это был Джед Куперсмит, страдавший от опухших коленей и воспаленного чувства вины. Он прирастил инвестиционный фонд на миллиард долларов, когда миллиард действительно чего-то стоил. Конечно, он выжимал все возможное из работников, инвесторов, а также из друзей и семьи, которые тоже стали инвесторами, но все это было частью бизнеса.
Со своего моторизованного кресла Джед потянул старика за облачение:
— Исповедуйте меня, отец. Пожалуйста. Я всегда после этого лучше сплю.
Лайл сочувствовал Джеду, но он не мог задерживаться. Отец Майкл, наверно, уже за дверьми, а этот ничтожный Рейли может вернуться, чтобы проверить его. Ему нужно было срочно убираться отсюда.
Стоя в коридоре, он положил руку на плечо Джеда Куперсмита и сказал, подражая интонациям отца Майкла и даже пытаясь добавить легкий немецкий акцент:
— Сын мой, я слышал твою исповедь уже много раз и вновь услышу ее завтра. Из прошлого опыта я предписываю тебе за твои грехи двадцать раз повторить молитву «Радуйся, Мария». Тогда ты сможешь заснуть.
Лайл двинулся вперед.
Но Куперсмит еще не закончил.
— Только двадцать раз «Радуйся, Мария»?
И тут до Лайла дошло.
— Конечно, ты прав. — Куперсмит хотел чего-то соразмерного своей вине. — Пятьдесят молитв «Радуйся, Мария», повторишь «розарий» [34] двадцать раз и зажжешь свечу за миссис Миллер.
34
Один из наиболее популярных католических благочестивых обрядов, включающий размышления о пятнадцати основных событиях, или «тайнах», из жизни Иисуса и Марии, с чтением молитв по четкам.
Миссис Миллер находилась в изоляторе с бронхитом.
— Это много, — сказал с удовлетворением Куперсмит. — Но я могу все выполнить. Мне нужно было самому подумать о миссис Миллер.
Он начал бормотать себе под нос.
Лайл повернул его коляску и направил Куперсмита обратно в сторону телевизионной комнаты. Как только Куперсмит укатил, Лайл вставил украденный им ключ в дверь и нетерпеливо вышел на холодный ветер ноябрьского вечера. С первого же порыва он понял, что оделся недостаточно тепло, но с этим теперь уже ничего не поделаешь. Дрожа, он упорно двигался вперед через темную стоянку. Его шаги становились все более неверными. Холод, казалось, пронизывал его до мозга костей.
Ему нужно было добраться до ворот, где священник подберет его. Это была несколько пугающая задача. Ночной воздух вдруг запах гниющими костями. Лайл вздрогнул, но не отрывал взгляда от ворот. Он напомнил себе, что священник должен ждать его на другой стороне. Они спокойно уедут. Пока
Отец Майкл тем временем подошел к въездным воротам. Опасность, казалось, приближалась со всех сторон. Он ощутил волну жуткого страха. Но он, как всегда, кивнул женщине за конторкой в приемной. Джон Рейли сидел на стуле рядом с дверью с «Плейбоем» в руке. Рейли был опасен. Как священник, отец Майкл не мог лгать. Он решил отвести взгляд.
Но Рейли встал перед двойными стеклянными дверьми. Его сильное и худое тело перекрыло путь отцу Майклу. Он схватил руку священника и впился в нее ногтями.
Отец Майкл остановился, не обращая внимания на боль в руке. Он спокойно поднял глаза, не выказывая страха.
— Мистер Редмонд пошел спать? — требовательно спросил Рейли.
Неожиданно священник ощутил себя сильным человеком. Столкнись он с одним из приспешников Сатаны, он был бы сильнее противника, потому что на его стороне Бог. Внутренне он ощутил, как на него нисходит мир, а его решение помочь Лайлу Редмонду не только обретало смысл, но и становилось единственно верным.
— Мистер Редмонд покинул комнату отдыха одновременно со мной, — правдиво сказал священник.
Взгляд Рейли оставался тяжелым, угрожающим и подозрительным.
— Спокойной ночи, мистер Рейли, — сказал священник.
Рейли еще несколько секунд пытался удержать его. Наконец молча отступил в сторону.
Отец Майкл вышел и поспешил по освещенной подъездной дорожке к машине. Он беспокоился: было очень холодно. Старому Лайлу не стоило бы выходить на улицу в такую погоду. Он влез в свой фургон. Мотор быстро завелся, и он поехал по направлению к будке, где они договорились встретиться.
Священник прочитал охранную молитву, чтобы Лайлу ничто не угрожало. Никто никогда не знает, что творится в сердце другого, но он чувствовал, что Лайл Редмонд перешел наконец Рубикон на пути к спасению. Он очень хотел, чтобы старик прожил достаточно долго и насладился плодами своего поступка. И он надеялся быть рядом, чтобы засвидетельствовать избавление.
Когда он притормозил, чтобы дежурный смог его увидеть, с другой стороны к будке подъехал и остановился коричневый «Шевроле». Он даже заметил, что внутри сидит женщина. Ее седые волосы были собраны сзади в тугой узел.
Дежурный нажал кнопку, и стальной шлагбаум, перекрывавший путь священнику, поднялся. Как только дежурный повернулся, чтобы задать вопрос седовласой женщине, отец Майкл нажал педаль газа, и фургон помчался по дороге. Ему нужно было развернуться и быстро найти Лайла. Мороз усиливался.
41
21.02. ВОСКРЕСЕНЬЕ
Двигаясь в «Шевроле» Килайнов по шоссе № 95, по нью-джерсийской платной автостраде и по шоссе «Хатчинсон ривер», Джулия раздумывала, как ей проникнуть в приют престарелых, поскольку подозревала, что тамошней охране, вероятно, предписано следить за приезжающими. Несмотря на беспокойство, она отчасти испытывала восторг. Она сделала то, что предсказывал Орион, — она загипнотизировала сама себя, и в тот момент, когда нажала на газ и вырвалась из гаража «Театра Романова» на подъездную дорожку, вновь видела все вполне отчетливо. Она верила, что наверняка придумает, как попасть в приют.